Ограбление в Сен-Дени: как банда Ван дер Линде избежала ловушки Пинкертонов
Ограбление в Сен-Дени: как банда Ван дер Линде избежала ловушки Пинкертонов Воздух в Шейди-Бель был густым, как кипящая патока. Болота Лемойна дышали испарениями гниющей растительности, стоячей воды и того неуловимого, липкого страха, который с каждым днем всё плотнее окутывал лагерь банды Ван дер Линде. Завтра они должны были совершить самое крупное дело в своей жизни. Ограбление Национального банка в Сен-Дени. Датч называл это «последним ударом», билетом в рай, после которого они исчезнут, растворятся в тропиках Таити или Фиджи, оставив Пинкертонов ни с чем. Артур Морган сидел на ступенях старого плантаторского дома, методично, до блеска начищая свой верный револьвер. Машинное масло пахло надежностью — единственной вещью в этом мире, в которой он еще был уверен. Из гостиной доносился бархатный, раскатистый голос Датча. Он снова репетировал свою речь, размахивая руками перед Хавьером, Биллом и Микой. Он говорил о вере, о свободе и о том, что цивилизация — это лишь карточный домик, который они завтра сдуют одним дуновением. Но Артур не чувствовал триумфа. Он чувствовал, как петля затягивается. Они наделали слишком много шума. Особняк Бронте, бойня на трамвайной станции, стрельба на улицах. Сен-Дени был похож на растревоженный улей, и Датч собирался сунуть руку прямо в его центр. Скрип половиц за спиной заставил Артура обернуться. В тени дверного проема стоял Хозия Мэттьюз. Старик выглядел изможденным. Его лицо осунулось, глаза запали, а каждый вдох сопровождался тихим, свистящим хрипом в легких. Но взгляд Хозии, обычно теплый и понимающий, сейчас был холодным и острым, как скальпель хирурга. — Пойдем пройдемся, Артур, — тихо сказал Хозия, кутаясь в свой пиджак, несмотря на удушающую жару. — Нужно подышать. Они отошли к краю лагеря, туда, где начиналась черная стена кипарисов, с которых свисал испанский мох. Только убедившись, что ни одна живая душа, и особенно Мика Белл, их не услышит, Хозия остановился. — Завтрашний день — это ловушка, Артур, — произнес старик без всяких вступлений. Его голос был твердым. — Мы идем…