и говорили на селе с тех пор. Все девки наши краснели, когда он мимо проходил, и я тоже.
и говорили на селе с тех пор. Все девки наши краснели, когда он мимо проходил, и я тоже. Приглянулась я ему тогда. И некуда мне стало от него деться. Сказал всем: “Моя девка!” И с тех пор я стала считаться его невестой. И гордилась этим, и боялась его одновременно. Илью он близко ко мне не подпускал, а один раз сильно поколотил его на заднем дворе колхозной фермы. Илья тогда поговорить хотел, объясниться со мной, цветы принес. Я на тот момент уже грезила Алексеем, лестно мне было, что он из всех выбрал меня, что все сельские девушки мне завидовали черной завистью. А Илью тогда мне стало жалко, я и взяла у него цветы. Алексей все это увидел, и словно озверел от ревности, затеял страшную драку. Сильно поколотил его. Вот такой был... Бабушка закрывает глаза, и вид у нее вдруг становится такой, словно она очень устала от разговора. Я молчу, и представляю, что я - это бабушка. Илья - это Паша Измайлов из параллельного класса, который пишет мне валентинки в день влюбленных. А Сашка Соловьев - это мой дед Алексей. Мне хочется, чтобы Сашка тоже не давал мне прохода, как мой дед - бабушке. Я бы тоже гордилась этим. Всем девчонкам в школе он нравится. Бабушка тем временем берет с полки толстый фотоальбом в бархатной обложке, листает толстые потрепанные страницы, щурится, всматривается в молодые лица на фото, гладит некоторые из них морщинистыми пальцами. — Быстро у нас с Алексеем все случилось. Вскоре пришли к моему отцу сваты, а он и рад был лишний рот в другую семью спровадить. Сыграли свадьбу. Я как во сне то время пережила. Праздник отец устроил большой, все село собралось за столом перед нашим домом: ели, пили и кричали “горько”. Ильи на свадьбе не было. Я его после драки в селе больше и не видала. Поговаривали, что он уехал. Но его сестра мне перед застольем тихонько в руку сверток сунула и убежала. Я развернула сверток, и что-то внутри екнуло: на моей ладони лежало маленькое оловянное сердце… Его сердце, которое я разбила. Держала его в крепко сжатом кулаке весь праздник. Бабушка молчит какое-то время, я тоже молчу, боюсь спугнуть ту атмосферу, которая наполнила комнату. Помолчав, продолжает: — Семейная жизнь после свадьбы не была сладкой. В молодости совсем не хочется верить в то, что счастье иногда только кажется счастьем. Пока ты к нему не прикасаешься - оно манит, а когда задеваешь - оно лопается, словно мыльный пузырь. Алексей оказался строгим, требовательным и совсем не ласковым мужем. Он часто ругал меня за то, что я плохо веду хозяйство, плохо пеку хлеб, плохо штопаю его белье. Я все делала плохо, по его мнению, а свекровь все время поддакивала, подливала масла в огонь. Бабушка снова молчит, смотрит перед собой, не мигая. Какие картинки проносятся сейчас перед ее глазами? Я не выдерживаю и тихо спрашиваю: — А что потом? — А потом началась война. Мы даже привыкнуть толком друг к другу не успели. Алексей, как все, ушел на фронт. К своему стыду, я почти не плакала при прощании на сельской площади, в то время, как другие жены обливались слезами и громко причитали, обнимая своих мужей в последний раз. Письма от Алексея я получала редко: несколько сухих строк о том, что жив и здоров. К бабушке на кровать прыгает пушистый кот Тихон. Она гладит его, а он трется головой о ее бок. — Спит со мной рядом, как человек, даже голову на подушку кладет! Вот какой беспутый кот, лучше бы мышей по ночам ловил. — А Илья тоже ушел на фронт? — спрашиваю я, даже не посмотрев на кота. Все мое внимание устремлено на старые фотокарточки в бабушкином альбоме. Лица живых, улыбающихся людей смотрят на меня. Дедушка, бабушка, тети, дяди. Их жизни и судьбы - это и моя история. — И Илья ушел, — бабушка подняла на меня глаза и сказала с вызовом, — и тоже писал мне письма с фронта… И это были совсем другие письма, ласточка моя. — Какие? Бабушка долго смотрит на кота, который, устроившись рядом с ней, начинает тщательно вылизывать шерсть. — Про любовь. Ты ведь об этом просила рассказать. Что ж, слушай, чай, не маленькая уже. Илья посылал м