ась трель дверного звонка. На пороге стоял хмурый бородатый мужик лет 60.
ась трель дверного звонка. На пороге стоял хмурый бородатый мужик лет 60. — Это ты что ли Светкиной операцией занимаешься?, — недобро спросил он, и подтолкнув Анну Николаевну, ввалился за ней внутрь. Женщина оторопела. — Что это значит? Кто вы? — она откровенно запаниковала. А мужик не разуваясь потопал на кухню. — Я дед Серёги и Светы, Михаил Петрович. Ну, признавайся, что задумала? Знаю я вас, прохиндеев городских. Анна Николаевна насупилась, ей не в чем было признаваться, да и разговаривать с этим мужланом совсем не хотелось. Она отвернулась к окну, всем своим видом давая понять, что никакого разговора не получится. Мужик запыхтел на стуле, обвел взглядом чистенькую кухоньку, скользнув взглядом по висевший на стене фотографии молоденького солдатика, и хмыкнул. — Сын что ли? — зашевелил мохнатыми бровями. Не отрываясь от окна Анна Николаевна кивнула: — На войне погиб, — прошептала осевшим голосом. С минуту мужик посидел молча, и вдруг хлопнул на стол пухлый бумажный конверт. — Я это, дом продал. Здесь немного, но сколько есть. Бумаги подписал, ты только не обмани нас, вступиться за девку некому. Анна Николаевна подняла на него недоуменные глаза. — Как продал дом? А сам куда же? А дети? Мужик усмехнулся в бороду. — Есть у меня развалюшка небольшая. К Серегиному возвращению подниму, подлатаю, а там мы вместе дом выстроим. Я еще в силе, — посмотрел на нее и жалобно скривился. — Лишь бы девку вылечить. Помоги, а — тяжело поднявшись, не прощаясь, потопал к выходу. Как только дверь за гостем захлопнулась Анна Николаевна заглянула в пакет. — Похоже недостающую сумму можно не искать, — пронеслась в голове радостная мысль, и она принялась пересчитывать принесенные деньги. Еще продаст машину, и девочку спасут. Анна Николаевна спешила как могла. И через две недели, вжавшись от страха в кушетку, она уже сидела в столичном кардиологическом центре перед дверью в операционную и молилась. Когда к ней подошел улыбающийся хирург, силы совсем оставили пожилую женщину, и она тихонько заплакала. — Светочка будет жить. Она поправится. После месяца в реабилитационном центре они вместе вернулись домой. — Теть, Ань, а поехали в деревню с нами? У нас классно. Лес и речка, — без умолка трещала уже окрепшая Света. — Чего вы здесь одна? В ожидании возвращавшегося из армии брата, женщина забрала девочку к себе. Необходимости находиться в специализированном интернате больше не было. — Встретим Серёжу, и отвезу обоих к деду, — думала женщина, улыбаясь. — Действительно, отдохну пару дней на воздухе, решу как дальше жить. Солнечным июльским деньком старенький тарахтящий автобус высадил на окраине села живописную троицу. Долговязый паренек в военной форме обнимал за плечи худенькую светловолосую девочку, которая держала за руку миловидную полноватую женщину. Растерянно оглядываясь, они топтались на остановке, когда вдалеке на сельской улице показался спешивший с огромным букетом бородатый мужик. — Милые мои, дождался, — Михаил Петрович подбежал к приехавшим, и сграбастал в объятия всех разом. Света с Сергеем кинулись целовать деда. Анна Николаевна улыбаясь стояла рядом. Она спрятала лицо в пахнувшем медовом букете полевых цветов, и вдруг отчетливо поняла, что не вернётся ни в какой город. И судя по взгляду брошенному на нее Михаилом Петровичем, ее никто туда не отпустит.