Детская страсть, которую никто не одобрял.
Детская страсть, которую никто не одобрял. Меня с детства тянуло к одному: как устроено тело и то невидимое, что им управляет. Папа военный хирург, и одно из моих любимых развлечений было тайком листать его книги, желательно с цветными картинками. Патанатомия шла первым номером: переломанные кости, швы, то, как из хаоса собирается порядок. Папа мою страсть не разделял и книги запрещал брать; а расставлял он их по линейке, военной выправкой даже в шкафу. Мои руки ставить их так же ровно не умели, и папа был мной вечно недоволен. Но это не останавливало. Дорога в обход мечты. Врачом я так и не стала: девяностые, случайная школа, не та подготовка. Мечтала быть патологоанатомом, даже не признаваясь себе в этом, а вместо этого лет десять проплутала по другим институтам и государственной службе. Психологию не бросала никогда: читала запоем всё, что попадалось в руки. И когда всё вокруг наконец рухнуло и расчистилось, пошла туда, куда давно тянуло: институт им. Бехтерева, психология, клинический психолог, гипнотерапия, ДПДГ, всё разом, с младенцем на руках. Метод родился не в институте, а дома. А по-настоящему метод родился не в институте, а дома. У моего мужа на нелюбимой работе началась тревожность, потом панические атаки. Год гештальт-терапии не помогло. Таблетки помогли, но муж стал приторно-добрым щенком вместо мужчины, и меня это откровенно бесило. Отменили лекарства: атаки вернулись ещё ярче, плюс присоединился синдром раздражённого кишечника. Полгода у другого терапевта: снова мимо. Я провожала его на работу по телефону: он звонил из метро, я спрашивала, сколько ещё ехать, обещала вызвать скорую на нужную станцию, если станет совсем плохо. Первый шаг, который всё изменил. Тогда я усадила его и сказала: будешь моим подопытным кроликом. Провела первую в жизни индукцию, вспотев от страха; он сказал, что стало легче. Решила, что совпадение. А на следующий день он не позвонил мне из метро в привычное время; забеспокоившись, я сама набрала его. «Было лёгкое волнение, но я на него даже не обратил внимания», ответил он. Ключевой поворот. Тогда я собрала для него терапию иначе: ввела в транс и одновременно начала билатеральную стимуляцию, проходя с ним весь маршрут от дома до работы, те самые точки, где раньше накрывало паникой. Мы не дошли даже до конца протокола за два занятия, а панические атаки исчезли полностью. За одну сессию следом ушёл и синдром раздражённого кишечника. Прошло восемь лет: атак нет. Одержимость стала профессией. С этого момента я одержимо стала собирать метод из всего, что помогало понять человека целиком, и поняла, что за десять сессий можно проработать всю жизнь человека, от начала до сегодняшнего дня. Ко мне на проработку начали приходить другие психологи, а потом шли изучать «мой метод ДПДГ» и признавались, что без меня эффект совсем не тот. Значит, это уже не просто метод. Это то, что я собрала из собственной одержимости и злости, превратив хобби в профессию.