Пилсудского, в конце концов, типа тех же польских коммунистов, которые были вполне себе...
Пилсудского, в конце концов, типа тех же польских коммунистов, которые были вполне себе авторитарны. И то, в общем-то, это было не очень долго. В Польше не существует практики нормального решения политических конфликтов, и не может существовать, потому что всё формирование польской государственности шло в логике принципа свободного вето - право любого шляхтича торпедировать любое принятое решение. Опять же без всякой критики. Польша очень интересная страна, не случайно говорили, что из-за этого она всегда была политически ничтожна, и это правда, но точно так же из-за этого она была одной из самых продвинутых стран в мышлении, в литературе, в искусстве и так далее. Это тоже правда, это вторая её сторона. Но проблема в том, что сейчас мы говорим не о культуре, не об астрономии, вспоминая вовсе не Коперника и не Станислава Лема, а мы говорим о политике. Опыта выхода из политического кризиса адекватным для всех сторон способом Польша не имеет. Нормальной процедуры здесь нет. И в этой ситуации обе стороны конфликта - а конфликтуют между собой исполнительная власть и президентская власть - пытаются привлечь верховный суд, конституционный суд, который в данном случае имеет полную возможность признать неконституционным то или иное решение, в том числе и голосование. Дальше всё происходит смешно. Один из судей уходит, его пытаются заменить, у двух сторон по этому поводу разные позиции. И вот тут выясняется, что ситуация вообще мелкая: один человек, одна позиция, в общем, не очень важная, но в этом конкретном конфликте сразу отразилось всё остальное: конфликт по будущему Польши, конфликт по отношениям Польши и России, конфликт по отношениям «национальная Польша - Польша как часть ЕС». А для Польши в данном случае это транснациональные элиты, и Польша очень сильно пытается вложиться в будущее, в общем-то, понимая, что будущего нет. То есть противоречие к этому времени настолько назрело, что, как только появился повод, мгновенно пошло размежевание уже не по этому конкретному вопросу: кто из конституционного суда получит сейчас своё кресло и возможность принимать участие в решениях. Фактически мы действительно столкнулись с настоящим конституционным кризисом. Из него не видно выхода. Даже при варианте, что сейчас стороны договорятся между собой, этот кризис возникнет чуть позже и на самом деле будет ещё более жёстким. При этом, смотрите, процедуры-то нет. Что делать в этой ситуации? Непонятно. В результате дело действительно начинает напоминать уже какую-то ролевую игру, когда одна сторона закрывает помещение конституционного суда на замок, другая говорит: «Дайте мне лом, я сейчас замок сорву». Методы кое-что напоминают, но вопрос заключается не в том, сорвут замок или не сорвут, а в том, произойдёт 3 ноября восстание населения, которое уже сейчас довольно активно участвует в этом конфликте, кстати, особо вряд ли понимая его содержание. Помните 1825 год, Россия: «Мы будем голосовать, мы выступаем за Константина и его жену, Конституцию». Я думаю, что примерно так же сейчас происходит ситуация в Польше. Но важен факт: обе стороны довели её до реального конфликта, выхода из которого не видно, поскольку, вообще-то, уже сейчас после сделанных шагов любые проведённые действия будут нелегитимны. И я не говорю с чьей-то позиции - это и так очевидно, но, например, с позиции самого что ни на есть нейтрального внешнего свидетеля - ну, не знаю, условно, ЮАР или Индии. Что делать в этой ситуации? По идее, нужно немедленно распускать парламенты и правительства, немедленно устраивать выборы. Причём не выборы в парламент, а выборы в национальное собрание, которое будет иметь право по самому варианту, в смысле по условиям этих выборов, менять конституцию и обустраивать новый социальный строй. Поэтому, когда говорят, что в Польше произошёл переворот, - он там ещё не произошёл, но он очень серьёзно назрел, потому что из данной ситуации без изменения конституции, по всей вероятности, уже нельзя выйти. Поляки, разумеется, попытаются это сделать, но что