Психотерапевт, психоаналитик, нарколог врач Качусов Сергей
Здоровье · 22 октября 2026 г.
Почему мы снова оказываемся там, где нам больно
Почему мы снова оказываемся там, где нам больно Она обещала себе, что никогда не будет жить так, как жила в детстве. И многое сделала для этого: выбрала другого человека, построила свой дом, создала семью. Но спустя годы снова обнаружила себя прислушивающейся к шагам за дверью. Представим эту вымышленную историю. В детстве её отец пил. Девочка не знала, каким он вернётся сегодня. Будет ли вечер спокойным? Начнут ли родители ссориться? Выполнит ли отец обещание? Не потеряет ли работу? Ожидание постепенно занимало всё больше места. Нужно было улавливать настроение, замечать перемены в голосе, понимать, когда лучше подойти, а когда исчезнуть из комнаты. Иногда она старалась развеселить отца. Иногда — отвлечь мать. Иногда казалось: если быть достаточно хорошей, сегодня всё обойдётся. Так можно усвоить множество вещей, которым никто специально не учит. Что спокойствие зависит от состояния другого. Что опасность нужно заметить заранее. Что собственные желания могут подождать. Что расслабляться рано, даже когда пока ничего не происходит. Вырастая, она совершенно искренне хочет другой жизни. Иногда человек с таким прошлым вступает в отношения с уже пьющим партнёром: знакомые проявления легче объяснить, знакомую опасность — недооценить. Но возможна и другая история. Её избранник первоначально не имеет проблем с алкоголем. Он может быть внимательным, интересным, ранимым человеком. Ему трудно переносить неудачи, он тяжело переживает напряжение. Она умеет поддерживать, успокаивать, чувствовать чужое состояние — и это становится частью их близости. Такие особенности сами по себе не означают будущей зависимости. Однако позднее алкоголь может появиться как доступный способ справляться с напряжением. Сначала — выпить после трудного дня. Потом — чтобы расслабиться, уснуть, перестать думать о неприятностях. Она тревожится, но одновременно успокаивает себя: «Пусть немного выпивает. Ему сейчас тяжело. Главное, чтобы знал меру». В этой мысли может звучать и отголосок детства. Она помнит не только скандалы, но и минуты облегчения: отец выпил, стал мягче, перестал раздражаться — на какое-то время дома стало тише. Алкоголь оказывается связан одновременно с опасностью и с надеждой на передышку. Кратковременное облегчение действительно возможно. Но употребление ради снятия напряжения способно закрепляться, а со временем усиливать тревогу и раздражительность между эпизодами выпивки. Тогда средство облегчения само становится частью проблемы. В нашей истории мужчина начинает пить всё чаще. А женщина всё внимательнее наблюдает, уговаривает, проверяет, старается предусмотреть последствия. Он обещает, она надеется. После спокойной недели ей кажется, что наконец удалось справиться. Затем всё начинается снова. У его зависимости есть собственные причины и история. Вывести её из характера женщины или её детского опыта невозможно. Но её прошлое может помочь понять, почему в этих отношениях она постепенно теряет возможность жить чем-либо ещё. Снова нужно дождаться, когда близкому станет хорошо. Снова кажется, что правильные слова, достаточная забота или ещё немного терпения помогут удержать происходящее под контролем. Снова собственная жизнь откладывается до наступления спокойствия. Психоанализ давно исследует подобные повторения. Повторяться может целое устройство отношений: один человек становится непредсказуемым, другой живёт в ожидании, старается справиться и связывает надежду на своё благополучие с изменением близкого. Иногда в этом присутствует и попытка наконец добиться другого исхода: теперь я взрослая, теперь смогу помочь, теперь всё закончится иначе. Такое стремление может оставаться неосознанным. На поверхности человек просто любит, заботится и очень хочет, чтобы семья сохранилась. Знакомое положение бывает мучительным, но в нём хотя бы понятно, что делать: следить, ждать, спасать. А возможность перестать жить таким образом может сначала вызывать растерянность и вину. Как будто вместе с контролем человек оставляет близкого без помощи.