Скорая везла умирающую пенсионерку. Чиновник на внедорожнике не уступил. Тогда двенадца...
Скорая везла умирающую пенсионерку. Чиновник на внедорожнике не уступил. Тогда двенадцать водителей вышли из машин и сделали это. Её звали Галина Ивановна. Ей было семьдесят два года, она была пенсионеркой, бывшей учительницей литературы, и в эту среду она готовилась встречать внука из школы и печь пирог с яблоками. Но потом у неё случился инсульт. Среда, четырнадцать часов сорок пять минут. Скорая выехала из больницы номер четыре в Тверской области. Водитель Сергей знал, что времени очень мало. Инсульт — это не конкурс. Это гонка со смертью. Каждая минута — это миллионы нервных клеток, которые умирают. Каждая минута счёта. Галина Ивановна лежала на носилках в задней части скорой, её дочь Марина держала её за руку. Мамина рука была уже холодная. Её глаза были полузакрыты. Её дыхание было поверхностным и неправильным. — Приехали быстрее, — сказала Марина водителю дрожащим голосом. — Едим максимально быстро, — ответил Сергей, и включил сирену на полную мощность. Мигалки вспыхивали красным. Звук был такой, что казалось, сама смерть уходит в сторону. Но потом дорога сузилась. Трасса М-170 между Твером и Конаковом имела участок, где две полосы сужались в одну. На этом участке было одновременно очень опасно — встречные машины едва разъезжались. Скорая подошла к этому участку, и всё произошло, как обычно. Встречные машины уступали. Маленький «Лада» уехал в сторону. Грузовик притормозил и придвинулся к обочине. Человек на мотоцикле слезл и стоял в стороне. Все понимали — везут больного, и время считается на минуты. Но потом появился чёрный внедорожник. «Чёрный Лэнд Крузер», новый, блестящий, за стеклом которого видно было лицо ТОЛСТОГО МУЖЧИНЫ в костюме, с телефоном в руке. Мужчина, чьё лицо выражало полное ПРЕЗРЕНИЕ к миру вокруг него. Мужчина, который уже привык, что ВСЕ ему уступают. Его звали Виктор Сергеевич Кальян, и он был ЧИНОВНИКОМ. Высокопоставленным ЧИНОВНИКОМ АДМИНИСТРАЦИИ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ. Человеком, который ехал на встречу со своей любовницей в соседний город и не собирался никому уступать. Скорая показала встречные фары. Включила сирену ещё громче. Мигалки вспыхивали красным, как пульс человека на грани смерти. Виктор Сергеевич посмотрел на скорую. И не уступил. Вместо того чтобы притормозить или придвинуться к обочине, он ПРИБАВИЛ газу. Внедорожник резко ускорился, занимая больше места на дороге, показывая, что он НЕ СОБИРАЕТСЯ никому уступать. Что он — ВАЖНЕЕ. Что его дела — ВАЖНЕЕ, чем чья-то там жизнь. Две машины встали друг напротив друга. Скорая не могла проехать. Внедорожник не уступал. Сергей начал сигналить. Один раз. Два раза. Три раза. Длинные, отчаянные звуки, которые говорили одно: «ДАЙТЕ ДОРОГУ, ЧЕЛОВЕК УМИРАЕТ». Но Виктор Сергеевич только улыбался. Его улыбка была ХАМСКАЯ и ПРЕЗРИТЕЛЬНАЯ. Он опустил окно и крикнул: — Стой! Мне нужно проехать! Мне некогда ждать твоих больных! Сергей, водитель скорой, был хороший человек. Но в этот момент его лицо изменилось. — Герой, там человек УМИРАЕТ! — крикнул он. — УМИРАЕТ! Дай дорогу! — Не моё дело! — ответил Виктор Сергеевич и включил газ ещё больше. Внедорожник РВАЛ вперед, совершенно не замечая, что БУКВАЛЬНО САНТИМЕТРАХ от него УМИРАЕТ ЖЕНЩИНА. В этот момент люди в машинах позади внедорожника увидели, что происходит. Они видели скорую с красными мигалками и сиреной. Они видели, как чёрный внедорожник её блокирует. Они видели, как водитель скорой машет руками, прося помощи. Они видели ХАМСКОЕ ПРЕЗРЕНИЕ в лице чиновника. И они ПОНЯЛИ, что нужно сделать...