После возвращения с военной службы я мечтал лишь об одном, что снова увижу улыбку своей...
После возвращения с военной службы я мечтал лишь об одном, что снова увижу улыбку своей жены. Но вместо долгожданной встречи меня встретил ее гроб, стоявший посреди гостиной. Всю дорогу домой я держался за мысль, что вот сейчас откроется дверь, Лиза увидит меня на пороге, заплачет и всё, через что мне пришлось пройти, наконец останется позади. Я представлял, как обниму её и впервые увижу нашего сына, которого пока знал только по снимкам и коротким сообщениям. Но дома меня ждали не её шаги и не детский плач, а посреди гостиной стоял гроб. Я остановился на пороге, не в силах сразу осознать увиденное. В комнате пахло воском, цветами и тяжёлой неподвижностью, которая бывает только рядом со смертью. Возле гроба стояла моя мать — прямая, собранная, с тем самым холодным выражением лица, которое всегда появлялось у неё, когда она уже всё решила за других. Чуть поодаль держался брат и упорно избегал моего взгляда. — Что это? — спросил я. Мать ответила сразу, будто заранее подготовила эти слова: — Лиза умерла при родах. Она произнесла это так ровно и бесстрастно, будто речь шла не о моей жене, а о ком-то постороннем. Я подошёл ближе и почти сразу почувствовал, что передо мной не просто горе, а сцена, которую для меня поспешно подготовили. Не было ни врача, ни документов, ни больничных вещей. На её руке не было даже браслета из роддома. — А ребёнок? — спросил я, не отводя глаз от Лизы. Мать на секунду замолчала. — Не выжил. Именно тогда я понял, что она врёт. Не из-за доказательств — просто я слишком хорошо знал её голос. Она умела говорить жёстко и уверенно, но в этот раз в её тоне было что-то неестественное, будто она повторяла заученную фразу. Я наклонился к Лизе ещё ближе и вдруг заметил деталь, от которой внутри у меня всё резко напряглось. Её правая рука была крепко сжата в кулак. Так не бывает, когда человека спокойно готовят к похоронам. Я осторожно коснулся её пальцев и начал разжимать их один за другим. В комнате сразу стало тихо, и в этой тишине я почти физически почувствовал, как мать и брат следят за каждым моим движением. Когда ладонь наконец раскрылась, внутри оказался маленький чёрный прямоугольник. Я достал его и понял, что это карта памяти. И в ту же секунду увидел, как мать резко побледнела, а брат застыл так, будто боялся даже пошевелиться...