Неуверенность в себе штука коварная. Она редко мешает работать, зато отлично умеет сабо...
Неуверенность в себе штука коварная. Она редко мешает работать, зато отлично умеет саботировать самую короткую часть процесса: когда работа уже сделана и остается лишь узнать, как ее оценили. Убедительный тому пример есть в биографии Виктора Васнецова. В 1867 году юноша из вятской семинарии, продав свои первые живописные опыты – «Жницу» и «Молочницу» (их разыграли в лотерее, а вырученные деньги стали билетом в новую жизнь), – добрался до Петербурга и подал документы в Императорскую Академию художеств. Экзамен по рисунку сдал [как позже выяснится] успешно. Но дальше что-то пошло не так: Васнецов решил, что провалился, и ушел, не дождавшись официального решения. По одной версии, он не понял, что по семинарскому аттестату освобождается от остальных вступительных испытаний; по другой – сник под снисходительными взглядами, которые бросали на его рисунок, и просто не поверил, что его могли принять. Так или иначе, зачисленный абитуриент исчез, не оставив обратного адреса. Год он провел, учась в Рисовальной школе Общества поощрения художников у Крамского. А когда все же решился попробовать снова и явился подавать заявление во второй раз, выяснилось, что он уже почти год как числится студентом. Комментировать эту историю дело лишнее. Чуть ли не год потенциального академического образования Васнецов провел, будучи уверенным в обратном. То ли потому, что не понял процедуру, то ли потому, что не смог заставить себя прийти проверить результаты после снисходительных взглядов. Своей мнительности он не изменил и позже. Крамской, наблюдая за вечно сомневающимся учеником, однажды сказал ему прямо: «Вас, голубчик, неуверенность портит. Уж очень вы скромный. А вы смелее будьте, дерзайте». И добавил, по воспоминаниям современников, что неуверенности Васнецову хватило бы на троих. Судя по тому, что Васнецов все же стал Васнецовым, совет пошел впрок. Хотя, зная его характер, подозреваю, что и после этих слов он еще какое-то время сомневался. Есть в этой истории что-то до боли знакомое каждому, кто откладывал проверку почты после собеседования или боялся позвонить, чтобы узнать результат.