ЕСЛИ Я СКАЖУ НЕТ
ЕСЛИ Я СКАЖУ НЕТ СЕРИЯ 1. ТЫ ПОДХОДИШЬ Валерия увидела мать в коридоре областной больницы и сразу поняла, что всё хуже, чем ей сказали по телефону. Любовь Аркадьевна всегда тщательно красила губы, даже когда выходила выбрасывать мусор, а сейчас сидела возле автомата с кофе в старой пуховой косынке и бесконечно гладила большим пальцем потёртую застёжку сумки. — Хорошо, что приехала. Я уже не знаю, что делать. Кира мне половину не говорит, а врачи со мной толком разговаривать не хотят. — Мам, что случилось? Вчера ты сказала только, что её положили на обследование. Любовь Аркадьевна подвинулась на скамье. — Состояние хуже. Лекарства уже не держат всё как раньше. Врачи говорят о пересадке. И ещё сказали, что иногда подходит родственный донор. Родная сестра может оказаться совместимой. Валерия медленно сняла перчатки. — Ты меня поэтому вызвала? Кира вообще знает, что ты уже обсуждаешь со мной донорство? Мать отвела глаза. — Она просила никого не дёргать, пока всё не подтвердится. Но когда она у нас умела просить о помощи? Будет лежать до последнего и говорить, что всё нормально. В палате Кира выглядела значительно хуже, чем месяц назад: лицо осунулось, под глазами легли серые тени, волосы были собраны кое-как. Увидев сестру, она сразу посмотрела на мать. — Мам, я же просила тебя пока не втягивать Валю. — Я никого не втягиваю. Мы просто узнаем, есть ли вообще такой вариант. — Ты уже говоришь так, будто она согласилась. Валерия повесила пальто на спинку стула. — Я пока вообще ни на что не согласилась. И хотела бы сначала понять, почему ты сама ничего мне не сказала. Кира усмехнулась без веселья. — А мы с тобой часто созваниваемся? Я должна была после шести лет прекрасных отношений набрать и сказать: «Привет, сестра, возможно, мне понадобится часть твоей печени»? Слова больно ударили в старое. Шесть лет назад они тоже сидели в больнице — только возле отца. Кира почти жила рядом с ним, Валерия приезжала по выходным и оплачивала сиделку. После его ухода младшая сестра бросила: «Ты просто купила себе право не приезжать», а Валерия ответила, что Кире нравится быть единственным хорошим человеком в семье. С тех пор близость между ними не вернулась. — Лера, если мама привезла тебя ради донорства, не решай ничего сегодня, — уже тише сказала Кира. — Я хочу жить. Очень хочу. Но я не хочу, чтобы потом ты смотрела на меня и думала, что тебя загнали в угол. Любовь Аркадьевна резко поднялась. — У меня одна дочь лежит в больнице, другая рассуждает, насколько правильно её попросили о помощи. Да, я боюсь. Да, я хочу использовать любой шанс. Можете потом обе считать меня плохой. Она вышла, хлопнув дверью. Через полчаса Валерия сидела у врача. Та подробно объяснила: первичное обследование ни к чему не обязывает. Даже при хорошей совместимости решение остаётся за донором, а давление семьи недопустимо. — А если все вокруг будут считать, что отказаться я уже не могу? — Тогда вы должны сказать об этом нам. Ваше родство с пациенткой не отменяет права решать, что происходит с вашим телом. Валерия всё-таки сдала первые анализы. Через три дня ей позвонили прямо во время совещания. — Валерия Сергеевна, предварительные показатели хорошие. Мы хотели бы пригласить вас на следующий этап обследования. Она медленно опустилась на стул. Она действительно подходила.