СЕРИЯ 2. ТЫ ЖЕ СЕСТРА
СЕРИЯ 2. ТЫ ЖЕ СЕСТРА Мать приехала к Валерии в тот же вечер. Даже пальто не сняла, прошла на кухню и сразу спросила, когда назначено следующее обследование. — В четверг. Но, мам, результаты пока ничего не значат. — Как ничего? Значат, что есть шанс. Любовь Аркадьевна говорила быстро, уже мысленно двигаясь дальше: какие документы собрать, кто будет с Кирой, сколько времени Валерия проведёт в больнице. Она словно не замечала, что дочь всё сильнее стискивает чашку. — Мам, остановись. Я ещё не сказала, что буду донором. Мать замерла. — Лера, я понимаю, что тебе страшно. Но Кира — твоя сестра. Здесь разве могут оставаться сомнения? Именно эта фраза потом не выходила из головы. Не просьба. Не «подумай». А удивление тому, что у Валерии вообще существует выбор. На следующий день приехал Матвей. Сыну было двадцать три, он учился в магистратуре и уже жил отдельно. Валерия собиралась рассказать спокойно, но он мгновенно понял по её лицу, что дело серьёзное. — Ты собираешься соглашаться? — Я пока прохожу обследование. — Мам, это операция. Не анализ крови. Ты хотя бы знаешь все риски? — Узнаю. Именно поэтому и прохожу обследование. Матвей прошёлся по кухне, затем остановился напротив. — Я не говорю, что тёте Кире не надо помогать. Я спрашиваю, почему все уже решили, что помогать должна именно ты. Валерия хотела возразить, но вспомнила материнское «ты же сестра». Через два дня она снова приехала в больницу. Кира сидела на кровати и перебирала бумаги. — Мама сказала, что ты подходишь. — Предварительно. Она, похоже, уже мысленно назначила дату операции. Кира устало улыбнулась. — Она вчера пыталась убедить меня, что тебе будет легче, чем мне. Я попросила её больше так не говорить. — Почему? — Потому что это очень удобная мысль. Если тебе «легко», значит, можно не думать, какую цену ты платишь. Валерия села рядом. Несколько минут они молчали, слушая, как в коридоре гремит тележка. — Ты бы согласилась на моём месте? — спросила Валерия. Кира не ответила сразу. — Не знаю. И меня раздражают люди, которые уверены, что знают. Можно любить человека и всё равно бояться. Можно хотеть спасти и не быть готовой рисковать собой. Я не хочу, чтобы моё желание жить стало для тебя приговором. Вечером дома Валерия застала мать на кухне с Варей, дочерью Киры. Девушке было двадцать два. Та говорила быстро и взволнованно: — Бабушка, я тоже могу сдать анализы. Если маме нужен родственный донор, почему только тётя Лера? Любовь Аркадьевна побледнела. — Даже не думай. Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди. Валерия остановилась в дверях. Мать обернулась и сразу поняла, что сказала лишнее. Потому что Валерии было сорок семь. И вдруг оказалось, что одной женщиной в семье рисковать нельзя, а другой — почему-то можно.