*(Выходит на сцену. Одет в камуфляжные шорты и резиновые галоши на носки. В руках держи...
*(Выходит на сцену. Одет в камуфляжные шорты и резиновые галоши на носки. В руках держит грабли, как автомат. Поправляет козырек кепки с надписью «Я люблю Сочи», хотя на улице октябрь)* Всем физкульт-привет. Меня зовут Стас. Мне 25. Я программист. Мой основной спорт — это силовое перетаскивание сервера из одного угла серверной в другой. Но раз в месяц на меня находит. Генетическая память. Память о бабушке, которая закапывала золото партии в грядку с укропом. Я еду на дачу. Люди думают, дача — это шашлыки, винишко, гамак. Нет. Дача — это элитный спортзал для людей с отклонениями. Абонемент туда стоит ведро картошки, а тренер — это ваша спина. И она орет матом. Обычный спортзал. Приходишь. Там тренер. Симпатичная девочка в лосинах. — Так, Станислав, сегодня мы качаем бицепс. Вот гантелька. Три подхода по десять. Я киваю. Я в теме. Я знаю, что такое «три подхода». Приезжаю на дачу. — Так, Станислав, — говорит во мне дед, — сегодня мы качаем геморрой. Вот лопата. Три сотки под картошку. Я беру лопату. Первый подход. Копок десять. Дышу. Техника идеальная. Спина прямая. Подход второй. Где-то на пятнадцатом копке я понимаю, что фитнес-браслет сошел с ума. Он вибрирует, моргает красным и пишет: «Обнаружена клиническая смерть. Вызываю экзорциста». В обычном зале есть тренажер для жима ногами. Садишься, железка давит, ты кряхтишь. На даче тренажер называется «Тещин погреб». — Стасик, — кричит снизу теща. — Подай-ка мне банку с патиссонами. Трехлитровую. Она в самом углу, за мешком с цементом 2003 года. Я спускаюсь. Это не спуск. Это спелеология. Ползком. В пыли. Под бетонной плитой перекрытия. Я тянусь к банке. Патиссоны смотрят на меня. В их стеклянных глазах — холод вселенной. Я тяну. Включается физика. Банка весит как двигатель от «Жигулей». Центр тяжести смещен. Я лежу под землей, придавленный трехлитровой банкой соленых огурцов, и понимаю: это кроссфит. Только вместо медали тебе дадут радикулит. Кардио. В зале вы бежите по дорожке. Смотрите в телевизор. Там красивая природа. На даче кардио — это полив. У меня 100 метров шланга. Китайского. Он живет своей жизнью. Я включаю воду. Шланг не просто извивается. Он делает двойное сальто, хватает меня за ногу и пытается удушить. Я бегу. Я бегу по участку, как кот, на которого напал пылесос. В одной руке — конец шланга, в другой — сопло, которое бьет струей на 15 метров строго в окно соседа. Сосед в окне делает упражнение «утренний шок». Я машу ему рукой. Типа «Доброе утро, мы просто улучшаем гидратацию почвы!». Пульс — 190. Зона жиросжигания пройдена, началась зона «Господи, за что». Силовая статика. В зале это планка. Стоишь минуту, трясешься, думаешь о вечном. На даче это покраска забора. Вы когда-нибудь красили старый деревянный забор? Это не мазок кисточкой. Это реставрация Сикстинской капеллы зубочисткой. Вы стоите. Рука поднята вертикально вверх. В руке — кисть, пропитанная масляной краской, которая пахнет так, что голуби падают замертво. Стоите час. Два. Мышца горит. Плечо отсохло. Кисть превратилась в камень. Вы опускаете руку на секунду, чтобы почесать нос. — Стас! — кричит дед с крыльца. — Ты что наделал?! Полоса! Теперь крась заново! Вы поднимаете руку. И стоите так еще три часа. Это не статика. Это мумияфикация заживо. Растяжка. В зале тренер говорит: «Тянемся к носочкам». На даче растяжка — это сбор колорадских жуков. Вы сидите. В позе лотоса. Только вместо цветка — куст картошки. Перед вами на листе сидит жук. Жирный. Желтый. Смотрит на вас своими маленькими фашистскими глазками. Вы тянетесь к нему пальцами. Жук делает «бочку». Падает на спину. Притворяется мертвым. Вы ждете. Рука затекла. Комары жрут шею. Жук встает. Улыбается. И улетает. Вы сидите в позе умирающего лебедя посреди огорода в три часа ночи. И плачете. Это самая глубокая медитация в вашей жизни. А тренажеры? Люди покупают домой беговые дорожки. У меня на даче есть идеальный кардио-тренажер. Называется «Сломанная бочка в овраге».