*(Выходит на сцену. Одет в помятый бронежилет поверх худи. На голове — строительная кас...
*(Выходит на сцену. Одет в помятый бронежилет поверх худи. На голове — строительная каска. В руках держит клавиатуру, как щит)* Всем стоять. Бояться. Меня зовут Стас. Мне 25. Я работаю в органах. Выслуга 28 лет. Шучу, я программист. Но иногда мне кажется, что отдел информационной безопасности — это просто ОПГ, которая собирает дань в виде моих нервных клеток. Тема сегодня серьезная. Не дать себя в обиду. Звучит как девиз из детского сада, да? «Кто обзывается, тот сам так называется». В реальном мире, если ты скажешь это тимлиду, тебя просто лишат премии. И компота. Обида в IT — она тихая. Она не бьет по лицу. Она бьет по твоему коммиту. Вот пятница. Шесть вечера. Я выкатил фичу. Красивую. Работает как часы. Я сижу. Пью кофе. Чувствую себя богом. Приходит сообщение от тестировщицы. Леночки. Леночка — это отдельный биологический вид. У неё в крови вместо гемоглобина — желчь. «Станислав, — пишет она. — Я нашла баг. Если нажать на кнопку "Оплатить" в полночь, во время полнолуния, держа палец на левой клавише Shift, у пользователя в профиле меняется аватарка на фото твоего прыща. Критично. Срочно. Горит. Дедлайн вчера». Я смотрю на это. Мой внутренний рыцарь в сияющих доспехах достает меч. — Леночка, — пишу я. — Это не баг. Это фича. Это защита от несанкционированного доступа. Если у пользователя прыщ — мы его палим. Это кибербезопасность. Отправляю. Закрываю ноут. Иду домой. Иду и чувствую, как внутри меня скребется мышь. Позволил. Прогнулся. Не отстоял. Включается режим «Я не дал себя в обиду». Это опасный режим. В нем я обычно покупаю гирю. Или сажусь писать свой язык программирования, который будет состоять только из мата. Или планерка. Самый страшный зверинец. Сидит коммерческий директор. Человек, который продает снег эскимосам. — Станислав, — говорит он, глядя в свой макбук. — Почему отчет грузится три секунды? Три секунды, Станислав! За это время я могу продать клиенту ипотеку, его почку и кота! Это неприемлемо. Нам нужно, чтобы грузилось мгновенно. Я открываю рот. Я хочу сказать: «Уважаемый, чтобы грузилось мгновенно, нам нужно переписать ядро Линукса, купить сервер размером с гараж и принести в жертву девелопера. Три секунды — это скорость света в нашем опенспейсе». Но я смотрю на его зубы. Они дорогие. — Да, — говорю я. — Понял. Будет сделано. Встаю. Иду на место. И тут во мне просыпается другой Стас. Стас из 2007 года. Я встаю обратно. — Знаете что? — говорю я. — Три секунды — это нормальная рыночная цена за то, что база данных держится на соплях и молитвах, которые мы написали в 2014 году. Если вы хотите быстрее — продавайте быстрее. Я свои три секунды отстаиваю. В переговорке звенит муха. Директор моргает. Тимлид под столом делает жест «пить». Я сажусь. Сердце бьется где-то в горле. Я не дал себя в обиду? Или я просто уволился, но забыл написать заявление? Непонятно. Самое жесткое — это бытовуха. Отношения. Девушка говорит: «Мы должны поговорить». Это «Криминальное чтиво» в мире романтики. Когда Тарантино достает плетки, всё становится очень серьезно. — Ты меня не слушаешь, — говорит она. — Ты вечно в своем телефоне. Я смотрю на неё. Я не в телефоне. Я просто так выгляжу. У меня лицо такое — «я депаю в прод, не мешай». Я хочу сказать: «Дорогая, я слушаю тебя затылком. У меня там антенна». Но я знаю, что это билет на диван. Я пытаюсь быть мягким. — Солнышко, я просто кэширую информацию... — Ты меня обесцениваешь! — кричит она. И вот тут главное — не дать себя в обиду. — Я тебя не обесцениваю, — говорю я. — Я тебя индексирую. Ты для меня — база данных с самым высоким приоритетом. Она смотрит на меня. — Я ухожу к маме. — Хорошо, — говорю я. — Только логи свои забери, а то у мамы память слабая, потеряем транзакции. Сижу один. С куском пиццы. Я отстоял свои границы? Да. Теперь граница проходит по пустому шкафу с её вещами. Победа? А на работе есть Петрович. Петрович — охранник на КПП. Ему 60. Он видел, как падал Советский Союз. Я прибегаю на работу. Взъерошенный.