ДОЧЬ БРОСИЛА СТАРУШКУ-МАТЬ В СТАРОМ ДЕРЕВЕНСКОМ ДОМЕ — ПРИЕХАЛА ТОЛЬКО ЗА НАСЛЕДСТВОМ
ДОЧЬ БРОСИЛА СТАРУШКУ-МАТЬ В СТАРОМ ДЕРЕВЕНСКОМ ДОМЕ — ПРИЕХАЛА ТОЛЬКО ЗА НАСЛЕДСТВОМ — Всё, мама. С меня хватит, — Инна бросила рукавицы на лавку. — Я не собираюсь лучшие годы тратить на грядки. Почти тридцать, а я тут с мотыгой. Лидия Ивановна сжала пучок моркови. — Мы же договаривались, доченька. Хоть с заготовками помогла бы. Мне одной тяжело. — А я в батраки не нанималась! В городе меня человек ждёт, и работа есть. Нормальная жизнь, понимаешь? Не куры, не теплицы. — Инночка, остынь… — Решение принято. Мы друг друга не слышим. Прощай. Калитка хлопнула. Бобик заскулил, а Лидия ещё долго стояла посреди огорода с ведром в руке. «Вот и всё. Улетела. Теперь хотя бы тишина будет». Но тишина оказалась тяжёлой. Дни стали одинаковыми. Утром чай и хлеб, потом работа до сумерек. Лидия полола, таскала воду, убирала урожай и будто доказывала себе, что ещё может держаться. — Никто её не выгонял, — бормотала она, распрямляя больную спину. — Сама ушла. Взрослая уже. Позвонить первой не позволяла обида. Телефон молчал. Однажды пришла соседка Валентина с банкой варенья. — Держи, из антоновки. А моя Оля, как узнала, что мне нездоровится, сразу приехала. Врача привезла, лекарства купила. А твоя где? Лидия опустила глаза. — Уехала. Сказала, не вернётся. Валентина помолчала, а потом сменила тему: — Тут Игорь с верхней улицы про тебя спрашивал. Вдовец, мужик толковый. Говорит: «Как Лидия одна справляется?» Ты бы не отмахивалась. — Какие мне ухажёры, Валя? — Такие же, как всем. Человеку человек нужен. Вечером в калитку постучали. За ней стоял Игорь с корзиной яиц и яблок. — Примешь незваного гостя? — Раз пришёл — проходи. За чаем он говорил о хозяйстве, о бане, о заборе. Потом сказал: — Если помощь понадобится — зови. Не надо одной жилы рвать. И после этого стал заходить часто. То штакетник поправит, то дров нарубит, то крышу подлатает. Дом понемногу оживал. Но однажды Игорь пришёл хмурый. — Лида, знакомый видел твою Инну в городе. По ресторанам гуляет, компании меняет. Не похоже, что она работу ищет. — Может, ошибся? — сразу вступилась Лидия. — Или просто переживает наш скандал. Игорь покачал головой. — Ты всё её оправдываешь. Ночами Лидия думала о дочери. Наконец попросила у Игоря телефон. — Дай позвонить. Сердце не на месте. Гудки тянулись мучительно долго. — Да? — сухо ответила Инна. — Инночка! Это мама. Как ты? Я тут извелась… На другом конце тяжело вздохнули. — Господи… Я думала, из нотариальной конторы звонят. Хоть хорошие новости будут. А тут ты. Связь оборвалась. Лидия медленно опустила телефон. — Плевать ей на меня, Игорь. Поздно ночью она сказала: — Если позвонит ещё раз, скажи, что меня нет. Умерла. — Ты что говоришь? — Серьёзно. Пусть думает, что мать похоронили. Может, хоть тогда что-нибудь почувствует. Игорь спорить не хотел, но видел: её уже не переубедить. Осень принесла холод и дожди. Лидия работала всё так же упрямо, пока однажды мир перед глазами не поплыл. Она едва успела сесть на лавку. Игорь вызвал скорую. Врачи сказали: истощение, давление, нервы. Нужен покой. — Теперь никаких подвигов, — строго сказал Игорь, укрывая её одеялом. — Ты мне живая нужна. Лидия слабо улыбнулась. — Инна не звонила? Он отвёл взгляд. — Звонила. Я сказал, как ты просила: мать умерла. — И что? — Молчала. Потом бросила трубку. Недели прошли без единой весточки. Лидии становилось всё больнее от простой мысли: дочь даже не спросила, где могила. Но самое страшное оказалось впереди…