«Вить... ты только живи потом. Найди себе кого-нибудь, не сиди один», - прошептала Наташа.
«Вить... ты только живи потом. Найди себе кого-нибудь, не сиди один», - прошептала Наташа. Витя ничего не сказал. Только взял её исхудавшую руку в свои широкие, мозолистые ладони, спрятал в них лицо и так тяжело, глухо выдохнул, что я поскорее отвернулась к окну, чтобы слез своих не показать. Витя и Наташа с малолетства как ниточка с иголочкой были. Я, когда в наше Заречье только приехала, они уже не разлей вода были. Старики сказывали, как они еще в школу вместе бегали по сугробам, как Витька для нее портфель таскал. А потом, как со школы выпустились, так и не расставались. Витя трактористом в колхозе остался - руки у него золотые были, к технике тянулись. А Наташа в сельпо продавцом встала. Улыбчивая, светлая такая, зайдешь за хлебом, а она тебе так улыбнется, что на душе яснее становится. Поженились они, дом свой рубить стали. Ох, и время было... Денег в обрез, жили небогато, но как же счастливо! Пройдешь, бывало, летним вечером мимо их двора - пахнет парным молоком да укропом. Наташа в огороде возится, а Витя на крыльце сидит, сапоги кирзовые чистит, и смотрят они друг на друга так, словно во всем белом свете только они двое и есть. Все о детях мечтали. Ждали. А потом пришла беда. Тихо пришла, не стучась.