ЗЕВС ИЗ БЕЗДНЫ
ЗЕВС ИЗ БЕЗДНЫ Небо разорвалось, и из раны хлынула тьма. Не тучи, нет — густой, жирный дым, смешанный с пеплом сожжённых городов. Земля дрожала, словно в предсмертной агонии, а воздух стал густым от запаха серы и горелой плоти. Дмитрий стоял на коленях среди обломков того, что когда-то было храмом. Он не молился. Он просто смотрел вверх, и его глаза отказывались верить в то, что видели. Оно спускалось. Из клубящейся мглы проступила гигантская пирамида. Её грани, покрытые трещинами и наростами спекшейся лавы, были не просто камнем. Это была плоть. Окаменевшая, но живые. И из этой плоти, прямо в центре, вылепилось лицо. Огромное, уродливое, искажённое вечной мукой. Кожа на нём напоминала старую, потрескавшуюся кору, а из глубоких глазниц, словно из доменных печей, вырывалось багровое пламя. Оно не светило — оно жгло. Пасть этого существа была открыта. И это был не просто крик. Это была воронка, ведущая в никуда. Из неё вырывался рёв, от которого лопались барабанные перепонки и кипела кровь в жилах. Дмитрий видел, как из этой пасти вылетали чёрные, маслянистые капли. Они падали на руины, и там, где они касались земли, всё мгновенно обращалось в прах. Рядом с ним рушилась последняя башня собора. Её шпиль, устремлённый в небо, был просто сломан, как сухая ветка. Камни падали вниз, поднимая волны пыли, но Дмитрий не обращал на них внимания. Он смотрел на шар. Маленький, тёмный, идеально круглый, он висел в воздухе рядом с чудовищным ликом. Он не двигался. Он просто висел, как зрачок, наблюдающий за происходящим. Пламя внизу разгоралось всё сильнее. Огненные языки лизали остатки города, превращая его в один сплошной костёр. Жар был невыносимым. Кожа на лице Дмитрия покрылась волдырями, но он не отводил взгляда. Он смотрел на эту пирамиду, на её ужасное лицо, и видел в нём не просто монстра. Он видел голод. Существо не просто разрушало. Оно пожирало. Оно всасывало в себя дым, огонь, крики умирающих, саму жизнь. Его гигантская пасть втягивала в себя воздух, и город исчезал, как пылинка, унесённая ветром. Дмитрий поднялся. Ноги дрожали, но он стоял. Он сделал шаг вперёд, прямо в сторону этого ужаса. И тогда пирамида замерла. Огонь в её глазах потускнел, став тёмно-бордовым. Рёв стих, сменившись низким, утробным гулом, от которого вибрировала земля. Гигантское лицо медленно, с треском ломающегося камня, наклонилось. Оно посмотрело прямо на маленького, обожжённого человека, стоящего среди руин. Дмитрий не закричал. Он не мог. Его голосовые связки сгорели вместе с городом. Он просто стоял и смотрел в эти бездонные глаза. И тут он увидел. В глубине этой пасти, в самом её центре, не было тьмы. Там был свет. Яркий, белый, слепящий. И в этом свете Дмитрий разглядел очертания. Там были города. Другой мир. Идеально круглый, как тот шар, что висел рядом. Существо не собиралось их уничтожать. Оно открывало дверь. Дверь в место, откуда не возвращаются. Гигантский рот начал медленно закрываться, затягивая в себя остатки дыма и пламени. Свет внутри него погас, сменившись непроглядной чернотой. Пирамида снова начала подниматься в небо, унося с собой свою ужасную тайну. Дмитрий остался один. Среди мёртвого, выжженного мира. Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты пеплом. Он посмотрел на небо. Там больше ничего не было. Только серые облака и тишина. Он поднял голову и посмотрел на то место, где только что была пасть. И тогда он понял, что это не конец. Это было начало. Где-то там, за горизонтом, в этой кромешной тьме, пирамида уже приземлилась. И она снова открывала рот. Не для того, чтобы кричать. А для того, чтобы звать.