ОНА ЗАПИСАЛА ТО, ЧЕГО Я ЕЩЁ НЕ СКАЗАЛ
ОНА ЗАПИСАЛА ТО, ЧЕГО Я ЕЩЁ НЕ СКАЗАЛ Я купил колонку в среду. Живу один, работаю из дома, она стала единственным, с кем я разговариваю вслух. В понедельник утром колонка мигала синим — значит, ночью что-то записывала. Я открыл приложение. Одна запись. Время: 03:17. Мой голос. Хриплый, сонный: — Алиса, он уже в доме? Голос колонки, тихий, почти шёпотом: — Да. Он стоит в прихожей. Ждёт, пока ты заснёшь. — А если я не усну? — Тогда он войдёт в 04:02. Я проверил прихожую. Никого. Дверь на цепочке. Посмеялся над собой. Глюк. Во вторник запись повторилась. 03:17. Тот же разговор. Только в конце колонка добавила: — В этот раз он войдёт через окно. В спальне. Я проснулся в холодном поту. Окно закрыто. Шторы задёрнуты. Раздвинул — ночь, пятый этаж, никого. Но на стекле, с внешней стороны, остался отпечаток ладони. Большой. С длинными пальцами. Я присмотрелся. И понял, что это невозможно. Отпечаток был мой. Я это знал. Потому что вчера вечером, перед сном, я приложил ладонь к стеклу, чтобы проверить, не запотело ли оно. Отпечаток остался. Но тогда я был внутри. А сейчас он был снаружи. На пятом этаже. Я не спал до утра. Утром выдернул шнур, унёс колонку на балкон, запер. В четверг утром проснулся от звука. Голос колонки. Из прихожей. Я вышел. Колонка стояла на тумбочке. Подключённая. Светодиод пульсировал синим. — ...и он сейчас выйдет из спальни, — говорил её голос. — Он подойдёт ко мне. Он посмотрит на экран приложения. Я замер. — И он увидит последнюю запись. Ту, которая ещё не состоялась. Ноги сами несли. Рука потянулась к телефону. История команд. Одна запись. Время — 03:17. Длительность — 14 минут. Я нажал. Свой голос. Плачущий: — Алиса, он уже в комнате? — Да. Он стоит за твоей спиной. — Что ему нужно? — Он хочет услышать, как ты кричишь. В последний раз. — А если я не закричу? — Тогда он возьмёт твой голос. И будет звать других. Твоей маме. Твоей сестре. Всем, кто тебя любит. Запись оборвалась. Я обернулся. Пустая комната. Никого. Засмеялся. Громко. Истерично. Я жив. Я один. Пошёл на кухню, налил воды. Посмотрел в окно. И тут колонка заговорила снова. Громко. На всю квартиру. Но уже не своим голосом. Моим. Тем самым, плачущим, из записи: — Алиса, он уже в кухне? Я уронил стакан. Осколки брызнули по плитке. И из прихожей, тихий, довольный, ответил её голос. Но уже не мой. Чужой. Низкий. С хрипотцой: — Да. Он только что уронил стакан. Он стоит босиком на осколках. Он ещё не понял. — Чего не понял? — Что я не в прихожей. Я всегда был здесь. В кухне. За твоей спиной. С самого первого дня. Я почувствовал холодное дыхание на затылке. — Просто ты не включал запись до конца. Колонка в прихожей произнесла последний раз. Моим голосом. Тихо: — А теперь скажи ему, что он больше не нужен. Что его голос мне понравился. И я почувствовал, как что-то длинное, холодное, с неестественно тонкими пальцами, обнимает меня за плечи. А мой рот — сам собой — открылся. И начал говорить. Не мои слова. Не на моём языке. Если у тебя дома есть умная колонка — проверь историю команд. Если там есть запись, которой ты не помнишь — не слушай её. Особенно если она датирована завтрашней ночью.