Зеркало в старом шкафу
Зеркало в старом шкафу Бабушка запрещала Алине открывать шкаф в дальней комнате. Просто говорила: «Туда нельзя. Никогда». И каждый раз, когда девочка проходила мимо, старуха крестилась и шептала что-то себе под нос. Родители пожимали плечами — старая, что с неё взять. Шкаф как шкаф. Тёмный, тяжёлый, с резными дверцами. Пахнет пылью и чем-то ещё. Чем-то сладковатым. Как будто внутри что-то давно сгнило и никак не может умереть до конца. Алине было двенадцать. Возраст, когда запреты только разжигают любопытство. Однажды ночью, когда все спали, она встала, взяла свечу — электричество в той комнате давно не работало — и подошла к шкафу. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она потянула за ручку. Дверца открылась без скрипа. Слишком легко. Слишком тихо. Так, будто шкаф ждал её все эти годы и наконец дождался. Внутри, во всю заднюю стенку, висело зеркало. Старое, в потрескавшейся раме, с мутным, как болото, стеклом. Алина подняла свечу — и увидела себя. Но отражение... отражение запаздывало. Она подняла руку. Отражение подняло руку — но на секунду позже. Она наклонила голову. Отражение наклонило — с задержкой. Она замерла. Отражение — нет. Оно смотрело на неё. Прямо. В упор. А потом улыбнулось. Широко. Так, как никогда не улыбалась сама Алина. Улыбка растянулась до ушей, обнажив слишком много зубов. Слишком ровных. Слишком белых для этого мутного стекла. Алина хотела отшатнуться — но не смогла. Ноги приросли к полу. Свеча в руке задрожала, воск капал на пальцы, обжигая, но она не чувствовала боли. Отражение наклонилось вперёд. Ближе к стеклу. И ещё ближе. И — шагнуло. Стекло пошло рябью, как вода. Отражение вышло из зеркала. Медленно. Сначала рука. Потом лицо. Потом всё тело. Оно стояло перед Алиной — точная копия. Только глаза. Глаза были не её. Чёрные, как два колодца. Без дна. Без дна. Без... Алина открыла рот, чтобы закричать — но из горла не вышло ни звука. Только хрип. Только шёпот. Тот самый шёпот, который она слышала по ночам из-за стены. Тот самый, который бабушка называла «оно зовёт». Отражение наклонилось к её уху. Холодное дыхание коснулось кожи. И оно прошептало её голосом: «Теперь я — это ты. А ты — это я. Иди. Тебя там ждут». Алина почувствовала, как её тянет внутрь. В зеркало. В темноту. В холод. Она обернулась — за спиной была комната. Обычная комната. Но дверь в коридор была закрыта. И из-под неё тянуло тем же сладковатым запахом. Утром бабушка нашла шкаф открытым. Зеркало было разбито. Изнутри. Осколки лежали снаружи — на полу, аккуратно, как будто их кто-то сложил. А в комнате, на кровати, сидела Алина. Живая. Целая. Улыбалась. Бабушка посмотрела ей в глаза. И перекрестилась. Потому что глаза были чёрные. Как два колодца. Без дна. А настоящая Алина так и не нашлась. Только иногда, если приложить ухо к стене дальней комнаты, слышно, как она плачет. И просит: «Откройте. Я здесь. Я всё ещё здесь». Как думаете, что произошло в той комнате? Пишите версии в комментариях 👇