ГЛИНЯНАЯ УТРОБА
ГЛИНЯНАЯ УТРОБА Песок здесь был не обычным. Он состоял из мельчайших, перемолотых в пыль осколков костей, перемешанных с вулканическим пеплом. Ветер, постоянно дующий над пустошью, не поднимал эту массу в воздух — она лежала плотным, тяжёлым слоем, глухо поглощая каждый шаг. Тишина стояла абсолютная, звенящая, давящая на барабанные перепонки, будто кто-то залил в уши расплавленный свинец. Сергей полз по этому песку уже третий час. Скафандр треснул на колене, и внутрь просочилась мелкая, абразивная крошка, раздирающая кожу до кости. Он не чувствовал боли — нервные окончания, казалось, отмерли сразу же после того, как он ступил на эту проклятую равнину. Впереди, на фоне серого, выцветшего неба, виднелось нечто. Не скала, не обломок метеорита. Оно двигалось. Сергей замер, вжавшись грудью в холодную, шершавую поверхность. Он поднял бинокль — прибор работал с перебоями, выдавая рябь на линзах. Но даже сквозь эту оптическую помеху он разглядел его. Существо стояло на четвереньках, опираясь на длинные, неестественно вывернутые конечности. Кожа его была серой, пергаментной, покрытой сетью глубоких, иссохших трещин. Оно напоминало скелет, обтянутый мокрой, вяленой кожей — без признаков подкожного жира, без мышц. Только тугие, перекрученные жгуты сухожилий, выступающие наружу вдоль всей спины, словно внешние рёбра. Голова, лишённая ушей и носа, представляла собой гладкий, вытянутый череп с массивной теменной костью, испещрённой тонкими, как паутина, волосяными трещинами. Челюсть существа была огромной, неестественно длинной. Она отвисала вниз, обнажая ряды чёрных, заострённых зубов, покрытых желтоватым налётом. Из пасти, в такт редким, прерывистым вдохам, капала густая, студенистая слюна. Она падала на песок и там, соприкасаясь с землёй, шипела, превращаясь в ядовитый, сизый пар. Существо рыло землю. Когтистые пальцы, длинные, с обломанными концами, скребли песок с методичной, пугающей аккуратностью. Оно не искало пищу. Оно выкапывало. Сергей смотрел, как его рука, с изогнутыми, как у хищной птицы, когтями, погружается в песок. Из ямы, которую оно вырыло, на поверхность выскользнуло нечто — тёмное, продолговатое, покрытое плотной, слизистой оболочкой. Существо взяло это в ладонь. Оно поднесло предмет к своей слепой, лишённой глаз морде и медленно, очень медленно, провело языком по его поверхности. Язык был раздвоенным, синеватым, и на нём, мелкими рядами, росли шипы, похожие на рыбьи колючки. Сергей вздрогнул. И в этот момент тишина рухнула. Существо резко повернуло голову. Пустые, запавшие глазницы, затянутые мутной, белой плёнкой, уставились прямо в его сторону. Оно не видело — оно слышало. Или чувствовало запах влажного, тёплого воздуха, который выходил из легких Сергея, конденсируясь на внутренней стороне шлема. Тварь издала звук. Не вой, не хрип. Это было сильное, резкое щёлканье, похожее на треск ломающихся костей, многократно усиленное. Звук ударил в уши, проник в черепную коробку, заставляя мозг сжаться в спазме. Сергей схватился за голову, но шлем не спас — вибрация проходила сквозь стекло. В следующее мгновение она прыгнула. Не вперёд — вверх. Её тело, иссохшее и лёгкое, как высохшая ветка, взмыло в воздух, переворачиваясь. Приземлилась она позади него, на расстоянии трёх метров. Песок взметнулся облаком, оседая на его спине. Сергей откатился, судорожно выхватывая из кармана нож. Бесполезно. Оружие здесь не работало — металл покрылся рыжей коркой, а лезвие сломалось при первом же прикосновении. Тварь наклонилась к нему. Вытянутая челюсть раскрылась так широко, что уголки рта лопнули, обнажая чёрные, пульсирующие мышцы. Из горла наружу вывалился язык — длинный, покрытый липкой слизью, он обвил ногу Сергея, притягивая его ближе. Когтистая лапа опустилась на его грудную клетку. Вес был огромным. Она давила, не ломая рёбер, а сдавливая их, выдавливая воздух из лёгких тонкой, свистящей струйкой.