МОЛОТ НА ЗАКАТЕ
МОЛОТ НА ЗАКАТЕ Гильдия «Ржавый Клык» держала переправу через Гнилой Брод. Кто платил — проходил. Кто нет — оставался на берегу. Не из жадности. Из счёта. Каждый, кто переходил реку, уносил часть берега с собой, и берег мстил. Игнат перешёл три года назад. Заплатил. Переправился. Но берег ничего не забыл — просто ждал. Он был кузнецом при гильдии. Ковал крючья, цепи, наконечники. Работал молча, ел молча, спал у горна. Никто не знал, откуда он пришёл. Знали только: он единственный, кто ходит на ту сторону и возвращается. Каждую неделю. За рудой. Из Гнилого Брода. В этот раз с ним пошёл Тихон — молодой, из новых, с клеймом гильдии на плече. Умел драться. Хотел выслужиться. — Что там? — спросил Тихон на пароме. — Рудник, — ответил Игнат. — А монстры? — Там нет монстров. Паром ткнулся в берег. Гнилой Брод встретил тишиной. Ни ветра, ни птиц. Только вода — чёрная, густая, как дёготь, и запах ржавчины. Рудник виднелся вдалеке: деревянный копёр, покосившийся, без троса. Тихон держал меч наготове. Игнат шёл ровно, не оглядываясь. У входа в штольню лежали кирки. Ржавые. И следы — босых ног, ведущие внутрь. — Кто здесь был? — спросил Тихон. — Я. Внутри штольни было тепло. Слишком тепло для камня. Стены блестели — не влагой, а потом. Живым. Игнат снял с пояса молот. Тихон впервые видел, как он его достаёт. — Рудник дышит, — сказал Игнат. — Каждую неделю я беру у него руду. Он отдаёт. Но забирает своё. — Что своё? — Тех, кто заходит без платы. Тихон обернулся. Вход в штольню исчез. Только камень — ровный, тёплый, влажный. Он ударил мечом. Металл увяз. Из трещины выступила капля. Красная. Тёплая. — Игнат. Кузнец уже опустился на колено. Приложил ладонь к полу. Стены дрогнули. Из темноты штольни вышли они — не монстры. Люди. Босые, сгорбленные, с глазами без зрачков. Они несли руду. Складывали у ног Игната. Возвращались. Снова несли. — Сколько их? — спросил Тихон. — Двенадцать. Те, кто не заплатил. — А ты? Игнат поднял молот. На рукояти — двенадцать зарубок. Он добавил тринадцатую. Тихон не успел крикнуть. Пол штольни разошёлся, принял его мягко, как вода. Стены сомкнулись. Тепло стало гуще. Игнат вышел на берег. За спиной — полный мешок руды. Паром ждал. Он переправился. Заплатил гильдии. Сел у горна. Старшина подошёл, глянул на мешок. — Тихон? — Остался, — ответил Игнат. Он взял молот. На рукояти — тринадцать зарубок. Каждую неделю будет четырнадцать. Пятнадцать. Двадцать. Рудник не насытится. Берег не отпустит. Игнат разжёг горн. Молот лежал рядом. Тёплый. Как ладонь. Как чужая кожа. Он больше не считал зарубки.