НОЧЛЕЖКА НА ЗАВОДЕ
НОЧЛЕЖКА НА ЗАВОДЕ Я работал охранником на заброшенном заводе под Нижним Новгородом. Объект большой, территория — гектара три. Платили мало, но работы не было: сиди в будке, обходи раз в два часа, спи. Зимой на территорию начали лазить бомжи. Не по одному — группами. Я их гонял сначала. Потом плюнул: пусть греются в цеху, лишь бы не жгли костры. Начальство всё равно не приезжало. Один из них, старик по кличке Хромой, приходил чаще других. Тихий, вежливый. Всегда говорил: «Спасибо, командир. Дай бог тебе здоровья». Я ему иногда чай выносил. Он брал, кивал и уходил в цех. В феврале он пришёл один. Без группы. Сказал: «Командир, не ходи сегодня в цех. Ни в первый, ни во второй. Особенно в подвал». Я спросил: почему? Он ответил: «Там сегодня собрание. Не наше. Не человеческое». Я посмеялся. Обход сделал, как обычно. В цех не пошёл — не потому что поверил, а потому что лень было. Сел в будке, включил обогреватель. В три ночи свет мигнул. Я вышел проверить. На улице — туман, хоть ножом режь. И тишина. Даже собаки на соседней базе не лаяли. Я пошёл к цеху. Не знаю зачем. Ноги сами. Подошёл к воротам. Внутри — темно. Но не пусто. Я слышал, как в темноте кто-то дышит. Много. Десятки. Сотни. Медленно, в одном ритме. Как будто один большой организм. И тогда из темноты вышел Хромой. Он шёл ко мне, но шёл неправильно. Не хромал. Шёл ровно, прямо, не сгибая колен. Остановился в двух метрах. Посмотрел на меня. Глаза были не его. Белые, как варёные. Он сказал — но не своим голосом. Чужим. Холодным: — Ты не должен был приходить. Мы тебя не звали. Но раз пришёл — оставайся. Нам нужен ещё один. Для полноты. Я попятился. Он шагнул. За ним из темноты вышли другие. Те, кого я пускал греться. Все они. Молча. Ровно. С белыми глазами. Их было много. Больше, чем я когда-либо видел на территории. Я побежал. К воротам. Они не бежали за мной. Просто шли. Медленно, но я слышал, как за спиной шуршит сотня ног. Я выскочил за территорию, добежал до трассы, остановил фуру. Водитель довёз до города. Утром я вернулся с полицией. Цех был пуст. Ни следов, ни вещей, ни костров. Только в подвале, в углу, нашли старую тетрадь. В ней — список. Фамилии, имена, годы. Последняя запись: «Хромой — принят. Следующий — охранник. Имя уточнить». Я уволился. Через неделю мне позвонили с завода. Сказали: «Ты кто такой? Мы тебя в списках не находим. Ты вообще там работал?» Я сказал: работал. Они ответили: «Нет. В штате тебя нет. И никогда не было». Я до сих пор не знаю, кто меня нанял. Кто подписывал бумаги. Кто платил зарплату. Но иногда, зимой, я просыпаюсь от того, что в темноте кто-то дышит. Медленно. В одном ритме. И тогда я включаю свет. И проверяю, заперта ли дверь.