— Тихон! — воскликнула она, бросившись к нему. — Мне так хорошо! Я видела чудесный сон....
— Тихон! — воскликнула она, бросившись к нему. — Мне так хорошо! Я видела чудесный сон. Ко мне приходил кто-то в лодке с фонарем, и сказал, что ты выкупил меня. Как ты это сделал? Тихон посмотрел на нее. Он узнал ее лицо, узнал ее голос. Но внутри него была лишь глухая, звенящая тишина. Он знал, что должен обнять ее, но не помнил, зачем. Он знал, что любил ее, но само чувство исчезло, стертое рукой Перевозчика. — Не помню, — честно ответил Тихон, и голос его прозвучал глухо, как из бочки. — Наверное, просто повезло. Марфа обняла его, но он стоял неподвижно, глядя в окно. Где-то вдалеке, над Черной Заводью, в утреннем тумане кружили вороны. А в его пустом сердце навсегда поселился холодный, желтый свет чужого фонаря. Он спас ее жизнь, но потерял свою. И теперь, до самого конца, он будет искать в своей памяти ту искру, которую отдал Перевозчику, но так и не найдет.