РЖА
РЖА Деревня Сосновка стояла на семи ветрах. Двадцать дворов, колодец с воротом, магазин на замке. В магазине — продавщица Зина, шестьдесят лет, лицо как печёное яблоко. Она знала всех. И всех помнила. Даже тех, кого забыли. В тот день в магазин вошла женщина. Не местная — городская куртка, кроссовки, рюкзак. Спросила воды. Зина дала. Женщина расплатилась, повернулась к выходу. И тут Зина сказала: — Ты это... к Клавке не ходи. Она с весны никого не принимает. Женщина обернулась. Спросила: кто такая Клавка? Зина вздохнула. Налила себе чаю. И рассказала. Клавка жила на краю деревни, в доме с забитыми ставнями. Её считали ведьмой. Не потому, что порчу наводила, — потому что знала то, чего знать не положено. Кто умрёт, кто уйдёт, кто вернётся. К ней ходили за советом. Она не отказывала. Но с весны перестала. Заболела. Или притворилась. — Я к ней ходила, — сказала Зина. — Внучка болела. Клавка дала траву. Внучка выздоровела. А потом Клавка сказала: «Больше не приходи. Я тебе не помогу. Тебе помогут другие». — Кто другие? — Она не сказала. Только на стену посмотрела. У неё на стене клюка висит. Мужнина. Он умер давно. Она её не снимает. Говорит: «Он стучит». Женщина спросила: как стучит? Зина поставила чашку. Голос стал тише. — Приходишь к ней. Садишься. Она наливает чай. Себе, тебе. А мужу — нет. Потому что мёртвый. И тогда клюка начинает дёргаться. Сама. По стене — тук-тук-тук. Клавка говорит: «Не злись, Серёжа. Сейчас налью». Наливает в блюдце. Ставит под клюку. И та затихает. Женщина спросила: а сейчас стучит? — Сейчас — нет. Клавка умерла в июне. Дом заперт. Клюку сняли. Повесили на гвоздь в сенях. Но соседи говорят: иногда ночью слышно. Тук-тук. По дереву. Будто кто-то ждёт, что ему нальют. Зина допила чай. Посмотрела в окно. За окном — дорога. Пустая. — Ты это... — сказала она. — Если мимо Клавкиного дома пойдёшь, не оборачивайся. И не слушай. Он не тебе стучит. Он вообще никому не стучит. Просто привычка. Женщина вышла. Пошла по дороге. Мимо дома с забитыми ставнями. И когда поравнялась с сенями — услышала. Тихо. Тук. Тук. Тук. Она не обернулась. Но ускорила шаг. А дома, когда сняла рюкзак, обнаружила в боковом кармане блюдце. Простое. Белое. С каёмкой. И на дне — капля. Прозрачная. Как вода. Как слёзы. Как самогон. Она не помнила, как блюдце оказалось в рюкзаке. Но с тех пор, когда засыпала, слышала стук. Ровный. Настойчивый. Тук-тук-тук. И чей-то голос — не мужской, не женский. Просто голос: — Налей. Просто налей. Она не наливала. Но стук не прекращался. И каждое утро блюдце стояло на столе. Хотя она убирала его в шкаф. #страшныеистории #хоррор #мистика #городскиелегенды #страшилкинаночь #крипипаста