Башня «Гелиос» вырастала из тумана — чёрный монолит, покрытый биоплёнкой, которая свети...
Башня «Гелиос» вырастала из тумана — чёрный монолит, покрытый биоплёнкой, которая светилась изнутри бледно-голубым. Корпорация выращивала её для очистки воздуха, но плёнка мутировала, стала чем-то другим. Она пульсировала. Медленно, как сердце. Ксения остановилась у служебного входа. Терминал доступа, весь в окислах, экран покрыт трещинами. Она приложила ладонь. Порт на запястье открылся, выпустив тонкий оптоволоконный усик. Он впился в разъём терминала, задрожал. — Восемь секунд, — прошептала она. — Начинаю. Экран мигнул. Дверь дёрнулась, пошла вверх. Из щели ударил свет — резкий, белый. Запах стерильности и озона. Алексей шагнул внутрь. Коридор, гладкие стены, биоплёнка на потолке пульсирует. Где-то вдалеке — шаги. Механические. Ритмичные. — Три секунды, — Ксения вошла следом. Дверь закрылась. — Идём. Они побежали. Ботинки скользили по нанопокрытию, сервоприводы в коленях Алексея взвыли от перегрузки. Коридор разветвлялся, но Ксения не колебалась — её имплант уже подключился к внутренней сети, тянул карту. — Серверная. Два уровня вниз. Лестница. Винтовая, узкая. Биоплёнка здесь росла гуще, свисала с перил, липла к стенам. Алексей рванул вниз, перепрыгивая ступени. Ксения отставала — дыхание сбилось, порты на висках мигали красным. На втором уровне — дверь. Герметичная, с биометрическим замком. Ксения приложила ладонь. Замок мигнул, пискнул, открылся. Серверная. Стойки, кабели, гудение кулеров. В центре — ядро. Цилиндр из полированного металла, весь в разъёмах и оптоволокне. Светится изнутри белым. — Это оно, — Ксения подошла, положила руку на цилиндр. — Здесь все карты. Все копии. — Уничтожай. Она подключилась. Усик из запястья впился в разъём. Экран на стене вспыхнул, пошёл кодом. Строки, цифры, команды. И тогда завыла сирена. Красный свет залил комнату. Двери заблокировались. Ксения дёрнулась, но усик держал крепко. — Они знают. — Сколько у нас? — Меньше минуты. Алексей выхватил резак. Пламя лизнуло кабели, оптоволокно зашипело, лопнуло. Искры брызнули на биоплёнку — та дёрнулась, отпрянула. — Быстрее! Ксения вводила команды. Пальцы правой руки летали, левая висела — усик не отпускал. Код на экране ускорился, пошёл волнами. — Почти... Дверь заскрежетала. Что-то ударило с той стороны. Потом ещё раз. Металл погнулся. — Ещё немного! Экран вспыхнул зелёным. Ксения вырвала усик. Кровь брызнула из порта, закапала на пол. — Готово. Ядро мигнуло. Свет внутри цилиндра погас. Потом вспыхнул снова — но уже красным. Температура поползла вверх. Кулеры захлебнулись. — Уходим. Алексей схватил её за плечо. Дверь сорвалась с петель — внутрь ворвался дрон, весь в бронепластинах, с плазменным резаком на манипуляторе. Алексей выстрелил. Резак в его руке дёрнулся, луч ударил в корпус дрона. Тот пошатнулся, но не упал. — Назад! Они рванули к лестнице. Дрон за спиной взвыл, резак полыхнул. Луч прошёл над головой, оплавил биоплёнку. Та закричала — высоко, пронзительно, на частоте, от которой закладывает уши. Лестница. Вверх. Дыхание рваное, сердце колотится. Ксения споткнулась, Алексей подхватил, потащил. Сзади — топот, скрежет, вой. Верхний уровень. Служебный вход. Ксения приложила ладонь — замок не сработал. Заблокирован. — Ломай! Алексей ударил резаком. Дверь зашипела, пошла трещинами. Ещё раз. Ещё. Сзади — дрон. Ближе. Резак поднялся. Дверь рухнула. Они вывалились наружу, в дождь. Наночастицы ударили в лицо, обожгли кожу. Алексей вскочил, рванул Ксению. За спиной — башня. Биоплёнка на ней шла волнами, светилась, пульсировала. Потом начала гаснуть. Секция за секцией. Как гирлянда. Сирена захлебнулась. Ксения лежала на асфальте, смеясь. Кровь текла из порта, смешивалась с дождём. Она смеялась, и слёзы текли по щекам — но это был не смех. Это был сбой. Перегрузка. Алексей поднял её. Она обмякла, голова упала на грудь. Дыхание — редкое, хрипящее. — Эй. Держись. Она открыла глаза. Зрачки — точки. — Они... отключат меня. Удалённо. Я — копия. Одна из первых.