ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ
ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ Дождь шёл третьи сутки. Не вода — взвесь из наночастиц и тяжёлых металлов, которая оседала на всём, разъедала пластик, просачивалась сквозь уплотнители. Алексей втянул фильтрованный воздух сквозь респиратор, чувствуя, как мембрана хрустит от налипшей грязи. Неоновая вывеска «БИО-АРХИВ» мерцала над входом, отбрасывая на мокрый асфальт пятна цвета свернувшейся крови. Дверь открылась до того, как он коснулся панели. За ней — темнота и запах старой электроники. Перегретый кремний, пыль, что-то кислое. — Быстрее, — женский голос, низкий, с цифровой модуляцией. Имплант гортани, дешёвый. Алексей шагнул внутрь. Дверь схлопнулась за спиной, отрезав шум города. Свет включился сам — холодные диоды под потолком, мигающие с частотой шестьдесят герц. Комната. Стол. На столе — терминал, весь в царапинах, экран пошёл трещинами, но работал. За терминалом — она. Ксения. Хакер, контрабандист данных, три года в розыске корпоративного отдела кибербезопасности. Волосы стянуты в тугой узел, виски выбриты, на открытой коже — порты нейроинтерфейса, пять штук, все разные. Кустарная работа. Шрамы вокруг разъёмов побелели, но не зажили до конца. Она не подняла глаз. Пальцы летали над клавиатурой — не физической, голографической. Проекция мерцала, сбоила, шла волнами. — У меня мало времени, — Алексей снял респиратор. Воздух здесь был не лучше. — Что ты нашла? — Не что. Кого. Ксения развернула экран. На нём — лицо. Мужчина, сорок с чем-то, шрам через левую бровь. Фото из корпоративной базы, трёхмерная модель, вращающаяся с артефактами сжатия. — Это Куртов. Инженер с «Гелиос-Био». Тот, что пропал два месяца назад. — И? — Он не пропал. Его загрузили. Алексей замер. Пальцы, уже тянувшиеся к фляге на поясе, остановились. — Доказательства? Ксения дёрнула плечом. Один из портов на виске мигнул красным — сбой записи, она поморщилась. — Я взломала их архив. Не весь, только сегмент. Там протоколы. Они сканируют мозг, строят карту нейросвязей, потом... — она провела пальцем по горлу. — Оригинал утилизируют. Копию загружают в носитель. — В носитель. — Биофабрикация. Клонированное тело. Пустое. Без личности. Алексей отступил на шаг. Пол скрипнул под ботинком. Где-то в глубине здания что-то щёлкнуло — реле, автоматика, старая проводка. — Зачем? — Затем, что оригинал — нестабилен. Болезни, старение, эмоции. А копия — нет. Идеальный работник. Без страха, без усталости, без вопросов. Она наконец подняла глаза. Зрачки расширены — стимуляторы, доза выше нормы. Веки дрожали. — Они делают это со всеми. Кто не согласен — тех утилизируют первыми. Алексей провёл ладонью по лицу. Щетина, грязь, пот. Респиратор болтался на шее, фильтр хрипел. — Ты можешь это остановить? — Могу. Один узел. Главный сервер в башне «Гелиос». Но мне нужен доступ. Физический. — Охрана? — Двадцать единиц. Дроны, био-импланты, люди. Но есть окно. Через четырнадцать минут смена караула. Система перезагружается на восемь секунд. Алексей вытащил флягу. Открутил крышку, глотнул. Синтетический спирт обжёг горло, осел в желудке тяжестью. — Восемь секунд. — Хватит. Ксения встала. Ноги дрожали — она схватилась за край стола, костяшки побелели. На левом запястье — браслет из оптоволокна, тускло светящийся. — Ты идёшь? Алексей посмотрел на неё. На шрамы, на порты, на дрожь в пальцах. Она не протянет долго. Стимуляторы сожгут её за месяц, может, меньше. — Идём. Они вышли через заднюю дверь. Дождь усилился. Наночастицы оседали на одежде, шипели, вступая в реакцию с тканью. Ксения накинула капюшон, активировала маскировочный контур — дешёвый, он лишь размывал силуэт, делал его нечётким, как плохо сжатое видео. Улица пустовала. Только дроны-уборщики, ползающие по стенам, собирающие грязь. Один прополз над головой, мигнул сканером, но не среагировал. Алексей прибавил шаг.