Кабель обвил мою ногу. Я дёрнулся, но хватка была крепкой, как у утопленника. Разъём тя...
Кабель обвил мою ногу. Я дёрнулся, но хватка была крепкой, как у утопленника. Разъём тянулся к моему затылку, где под кожей пульсировал нейрочип. — Скажи ему, — крикнул я, — скажи ему, что ты — это он! Что ты помнишь! — Я помню, — голос клиента дрогнул. — Я помню, как мы боялись темноты. Как любили запах дождя. Как хотели остаться навсегда. Кабель замер. Разъём дрогнул в миллиметре от моего чипа. — Я помню твой голос, — продолжил клиент. — Он звучал как дом. Кабель медленно отпустил мою ногу. Разъём закрылся. Провод упал на пол и затих, будто умер. На экране терминала шкала заполнилась до конца. Файл «АУДИО-ЯДРО» мигнул и исчез — загрузился туда, где ему и место. Я вышел из дата-центра на рассвете. Дождь прекратился, и город впервые за долгое время молчал. В наушнике раздался голос — настоящий, живой, с хрипотцой и улыбкой: — Спасибо. Я снова слышу себя. Я выключил связь и закурил. Где-то в глубине Сектора 14 снова загудела подземка. Но теперь этот звук не казался пустым.