МОНОЛОГ ПУСТОГО ГОРОДА
МОНОЛОГ ПУСТОГО ГОРОДА Дождь в Секторе 14 никогда не заканчивался — просто менял кислотность. Я сидел на подоконнике двадцатого этажа заброшенного отеля, свесив ноги в пустоту, и слушал, как капли барабанят по ржавым кондиционерам. Где-то внизу гудела подземка, перевозя пустые вагоны по расписанию, которое никто не составлял уже лет шесть. Клиент пришёл ровно в полночь. Не через дверь — таких, как я, находят иначе. Просто в углу комнаты загорелся красный огонёк, и голос, синтезированный из помех, произнёс: — Мне нужно, чтобы ты нашёл мой голос. Я не удивился. В этом городе просят найти всё: украденные воспоминания, проданные почки, потерянные личности. Но голос — это было ново. — Подробнее, — я спрыгнул с подоконника, и ботинки чавкнули по мокрому бетону. — Я — архивный слепок. Остался от человека по имени Кирилл Ветров. Три года назад он загрузил сознание в сеть, но при переносе потерялся аудиоканал. Я вижу, думаю, помню — но не могу говорить своим голосом. Только этот. — Помехи на секунду сложились в металлический скрежет. — Мне выдают синтетику. — А зачем тебе оригинал? — Потому что без него я — не я. — Огонёк мигнул. — Ты ведь понимаешь, что это значит. Ты тоже наполовину здесь, наполовину там. Я промолчал. В кармане куртки лежала моя собственная проблема — нейрочип, который я вставил десять лет назад, чтобы быстрее думать. Теперь я думал быстрее, чем успевал понимать свои мысли. Иногда это помогало в работе. Иногда — мешало спать. — Где искать? — спросил я, закуривая. Дым смешался с туманом, выползающим из вентиляции. — В старом дата-центре на Гагаринской. Там всё началось. --- Дата-центр выглядел как мёртвый кит, выброшенный на бетонный берег. Серверные стойки торчали из пола, как рёбра, кабели свисали с потолка гниющими лианами. Я шёл между ними, подсвечивая путь фонарём, и слушал, как под ногами хрустят осколки разбитых процессоров. На стене одного из залов сохранилась надпись, нацарапанная чем-то острым: «ОН ЕЩЁ ЗДЕСЬ». Я провёл пальцем по буквам. Краска не осыпалась. Свежая. В центре зала горел один-единственный терминал. Экран показывал шкалу загрузки: 87%. Рядом лежала гарнитура — старая, проводная, с погрызенным микрофоном. Я подключил свой чип к терминалу. Сеть дата-центра оказалась живой — она дышала. Пакеты данных ползли по каналам медленно, будто сонные змеи. Я запустил поиск по ключу «Ветров» и почти сразу наткнулся на папку с меткой «АУДИО-ЯДРО». Внутри лежал один файл. Весом в человеческую жизнь. Я нажал воспроизведение, и из динамиков полился голос — низкий, с хрипотцой, с той особой интонацией, когда человек улыбается, говоря серьёзные вещи. Голос Кирилла Ветрова. Настоящий. — Если ты это слышишь, значит, я всё-таки решился, — произнёс он. — Я оставляю себе голос. Не потому что жадный. А потому что без него я забуду, как звучит моё имя. Забуду, кем был. Слепок без голоса — это просто программа. А с голосом — это я. Запись оборвалась. Шкала на экране замерла на 99%. Я выдернул кабель. В наступившей тишине стало слышно, как в углу зала что-то скребётся. Медленно. Ритмично. Я обернулся. В темноте между стойками висел кабель. Толстый, оплавленный на конце, он раскачивался сам по себе, хотя ветра не было. На конце кабеля блестел разъём — влажный, будто его только что вынули из чьего-то горла. — Ты нашёл? — голос клиента возник из моего наушника, хотя я не включал связь. — Нашёл, — ответил я, глядя на раскачивающийся кабель. — Но есть проблема. Твой голос охраняют. — Кто? — Не знаю. Но он не хочет отдавать. Кабель дёрнулся и пополз в мою сторону, извиваясь по полу, как слепая змея. Я отступил. Разъём на конце открылся, и оттуда донёсся звук — тонкий, высокий, режущий. Смех. Детский смех, искажённый до неузнаваемости. — Это не охрана, — прошептал голос клиента в наушнике. — Это то, что осталось от Кирилла, когда он разделился. Часть, которая не хотела уходить.