Я не понимаю, что на меня нашло.
Я не понимаю, что на меня нашло. До этого всё было нормально: обычный день, обычный разговор, обычный человек. И вдруг — раздражение, злость, ярость, взрыв. Вам захотелось резко ответить, уйти, оборвать диалог, хлопнуть дверью, может быть даже ударить, и вы сами пугаетесь того, что с вами происходит. А потом всё внезапно стихает, и вы начинаете искать оправдания — и часто не находите, потому что причина лежит не там, где вы её ищете. При ПТСР триггер не всегда выглядит как звук, запах или место, которое напрямую напоминает о том, что случилось. Иногда это интонация, выражение лица, пауза, чужая беспомощность, человек, который подошёл слишком близко, безобидная фраза или ситуация, в которой вам вдруг стало невозможно сказать нет или уйти. Сознание ничего не связало, зато тело уже всё поняло. Есть такое явление, как замаскированный флэшбэк. Вы просто вдруг оказываетесь в другом состоянии — маленьким, зажатым, беспомощным, ждущим удара, или наоборот переполненным яростью и болью. Прошлое возвращается не как воспоминание в голове, а через тело, через ощущения, через отношения, и сознание при этом молчит. Вы можете даже не понимать, что именно сейчас переживаете, и просто чувствовать: «Меня всё бесит». А глубже может лежать совсем другое: «Мне опять нельзя сказать нет», «Меня опять не слышат», «Я опять не могу уйти», «Я снова должен терпеть», «Сейчас со мной что-то сделают, а я не смогу себя защитить». Но до этих слов иногда не добраться, потому что между триггером и реакцией — доли секунды: нервная система уже среагировала, и зазор слишком маленький, чтобы вставить туда мысль. И вот появляется злость — резкая, непропорциональная, иногда пугающая вас саму. Но если смотреть на неё не только как на разрушение, в ней есть смысл. Агрессия защищает, мобилизует, возвращает ощущение силы, помогает отстраниться, как будто психика говорит: «Нет. Теперь я не дам тебя в обиду». Поэтому бывает так, что вы злитесь именно там, где на самом деле испугались, или там, где почувствовали себя бессильным, или там, где кто-то оказался слишком близко. Это легко перепутать с обычной раздражительностью, с усталостью, с плохим характером. Может, и так. Но иногда раздражение — это просто отголоски. С травмой трудно, потому что мы не всегда можем сразу рассказать, что с нами произошло. Сначала мы замечаем последствия — ярость, оцепенение, желание исчезнуть, необходимость срочно уйти, напряжение в теле, невозможность слышать другого, — а уже потом, если повезёт, проступает связь. Вот эта интонация, вот это положение тела, вот это чувство, что я опять не могу выбраться, вот здесь я уже не в сегодняшнем разговоре, а где-то далеко. И тогда становится видно, что вспышка была не бессмысленной. Она обращалась не только к тому, кто стоял перед вами, — у неё было много адресатов: и сегодняшний человек, и тот, кто когда-то сделал больно, и сама ситуация, и та часть вас, которая когда-то не смогла защититься. Ответственность за свои действия никто не отменяет, травма не делает допустимым причинение вреда другому. Но если каждый раз просто заставлять себя замолчать и брать себя в руки, можно так и не узнать, что именно защищала эта злость. Иногда идти нужно в другую сторону: не от агрессии к подавлению, а от агрессии к вопросу — что стало невыносимым, почему именно эта фраза, почему именно этот человек, почему реакция оказалась сильнее самой ситуации. И тогда там постепенно обнаруживается не сегодняшняя история, а очень старая — та, которую психика когда-то не смогла переработать. И, может быть, поэтому травматический флэшбэк иногда выглядит совсем не как воспоминание, а как: «Я вдруг ненавижу человека, который ничего мне не сделал». #травма #психоанализ