новый удар приходит исподтишка,
новый удар приходит исподтишка, из тишины, и не становится сил. валишься на пол, горлом идет тоска, руки кусаешь, горлом сухим свистя: Господи, неужели я тебе не дитя? Господи, неужели Ты меня позабыл? именно тот удар, после коего слез не остается, кашляешь насухую. Господи, я ж у тебя на ладонях рос, Господи, я же был не хуже других, что ж ты молотишь меня, превращая в жмых, в чистую скорбь, беззвучную и глухую? мнилось, конечно: вовеки не отрекусь, буду надежней камня, прочнее стали, и донесу нелюдской, непомерный груз до Твоего сияющего престола не спотыкаясь, без жалобы и без стона. просто все кости в теле разом устали. вот и лежишь, распластанный, неживой, словно подстреленный, и не поднять лица. кашляешь: Боже, да есть ли выход иной, выход наружу, кроме как отреченье? вечно дышать вполвдоха – но облегченье адовой боли, ужаса без конца? вот я лежу здесь, и все мне дышать трудней, разве не бросил меня Ты, осиротя? шестьмиллиардное из твоих детей, двадцатисемилетненькое дитя. кровь человечья вязка, густа, солона, и бесконечно мягка человечья плоть. есть же какой-то предел, глухая стена, есть же предел, которого не побороть? нет. вот ты лежишь – и горит на востоке свет, и начинает живой накрапывать дождь. вот ты встаешь – и это и есть ответ, и через мрак и свою нелюдскую муку чувствуешь на затылке Отцову руку, крепче к ней прижимаешься и растёшь. Анна Долгарева #стихи 2015 ph Евгений Колков/Open Foto