— Твоя мать с нами не живёт, так что пусть закроет свой рот и не командует как нам дела...
— Твоя мать с нами не живёт, так что пусть закроет свой рот и не командует как нам делать ремонт и какую мебель покупать! — Ты куда кресло потащил? Поставь обратно. Егор уже успел развернуть тяжёлое кресло боком и тащил его через гостиную к коридору. На полу лежали пачки ещё не уложенного ламината, возле стены стояли коробки с розетками, а на подоконнике теснились банки с краской. Тамара Ивановна держала в руках рулон новых штор и наблюдала за сыном так, будто руководила грузчиками. — Алис, не начинай, — недовольно сказал Егор. — Мама права. Оно сюда вообще не подходит. — Кто сказал? — Я сказала, — спокойно вмешалась Тамара Ивановна. — И не надо делать из этого трагедию. Кресло старое, громоздкое, цвет ужасный. Вы только ремонт сделали, а уже тащите сюда весь этот хлам. Алиса несколько секунд смотрела то на неё, то на мужа. Кресло действительно было не новым. Ему было лет восемь. Но именно его Алиса купила на первую хорошую зарплату ещё до знакомства с Егором, потом перевезла из съёмной квартиры в другую, а когда они поженились, оно переехало вместе с ней. На нём она работала с ноутбуком, читала, сидела по ночам, когда болела после операции мать, и просто любила его. Егор всё это прекрасно знал. — Егор, я сказала: поставь кресло обратно. — Да что ты к нему прицепилась? — он повысил голос. — Купим нормальное. Мама нашла отличное, компактное, серое. — Мама нашла? А платить кто будет? — Мы. Какая разница? — Огромная. Потому что мы уже третий месяц покупаем то, что находит твоя мама, хотя живём здесь мы. Тамара Ивановна поджала губы. — Вот это благодарность. Я, между прочим, трачу на вас своё время. Хожу, смотрю, выбираю, чтобы у вас квартира была приличная, а не как общежитие. — Я вас не просила. — А сына моего ты тоже не просила? Он, между прочим, здесь половину ипотеки платит. — И я плачу вторую половину. — Вот именно, — Егор резко опустил кресло на пол, но не на прежнее место. — Поэтому не надо вести себя так, будто квартира только твоя. Алиса почувствовала, как раздражение, которое копилось несколько месяцев, наконец дошло до той точки, где уже невозможно отвечать спокойно. — Я и не веду себя так, будто она только моя. Я хочу, чтобы она была нашей. Нашей, Егор. Не твоей мамы. — Да никто не отбирает у тебя квартиру! — Тогда зачем вы без меня решили, какие здесь будут шторы? Зачем вчера перевесили полки? Зачем неделю назад выкинули коврик из прихожей? А теперь ты тащишь моё кресло к двери, потому что мама сказала, что оно ей не нравится! — Потому что она разбирается лучше тебя! — крикнул Егор. Тамара Ивановна заметно оживилась после этих слов. — Егор хотя бы понимает, что я не враг вам. А ты всё воспринимаешь как нападение. Алиса посмотрела на рулон ткани в руках свекрови. Это были тяжёлые шторы с крупным золотистым узором. Две недели назад Алиса уже сказала, что в их светлой гостиной хочет простые однотонные занавески. Тамара Ивановна тогда только усмехнулась: «В гостинице, что ли, жить собрались?» И вот теперь принесла свои. — Твоя мать с нами не живёт, так что пусть закроет свой рот и не командует как нам делать ремонт и какую мебель покупать! А если ты и дальше продолжишь под неё прогибаться, сам пойдёшь жить к ней! Егор замер. Тамара Ивановна побледнела, потом поставила рулон штор на коробки так резко, что тот покатился к стене. — Ты слышал, сын? Ты слышал, как она со мной разговаривает? — Алис, ты вообще берега потеряла?! — заорал Егор. — Извинись перед мамой! — Нет. — Что «нет»? Продолжение