— Комнату освободи к августу, брат разводится — дарственную ему мама подписала ещё в ап... — 27 августа 2026 г. в 12:24:42.074
— Комнату освободи к августу, брат разводится — дарственную ему мама подписала ещё в апреле — Крыжовник забирай, а то засахарится, второй год стоит. Я потянулась за банкой. — Обещали до тридцати четырёх, у меня уже голова чугунная с утра. И комнату к августу освободите, Костя разводится, он с вещами приедет. Одним дыханием. Не поменяв голоса, не отложив ложку. Так говорят «передай хлеб». Я сидела в халате, наушники сдвинуты на шею, у меня в девять смена. Я оператор в банке, на удалёнке. Восемь часов в день говорю чужим людям: «Здравствуйте, чем я могу вам помочь?» И помогаю. У меня оценка 4,9, я разруливаю блокировки, переводы не туда, чужие слёзы в трубку. А тут сидела с ложкой и не могла помочь себе вообще ничем. — Мам. Какую комнату? — Твою. Ну то есть Костину, она изначально Костина была, там его диван стоял. — Диван стоял двадцать лет назад. — Так я и говорю, — кивнула мама, довольная, что я согласилась. Мне сорок три. В этой трёшке в Ленинском я живу с рождения — минус четыре года, когда была замужем. Потом Дима нашёл себе в Копейске женщину помоложе и попроще, и я вернулась сюда с Соней на руках. Соне было пять. Сейчас четырнадцать, осенью девятый класс. Если сложить всё, кроме тех четырёх лет, — почти двадцать лет я платила тут коммуналку. Целиком. Потому что «у мамы пенсия, ты же понимаешь». Окна поменяла девять лет назад, три штуки, шестьдесят две тысячи, брала в рассрочку и год отдавала. Кухню собирала я. Ванную переделывала я — плитка, смеситель, стиралка, полотенцесушитель, сто девять тысяч, до сих пор помню сумму, потому что это были все мои деньги и ещё немножко сверху. Счётчики, входная дверь, стояки после аварии. И над всем этим двадцать лет висела фраза: — Да что вы делите-то, всё равно квартира вам двоим достанется. Мне и Косте. Пополам. Я, как дура, иногда прикидывала: разменяем, мне с Соней двушку, Косте однушку, он же один. Бумажек я никогда не выбивала. Ни разу не сказала «мам, давай оформим». Стыдно казалось. Мать живая, а ты про метры. Ага. Стыдно. Костя младше меня на семь лет. Ему тридцать шесть, и он — начинающий. Он начинающий уже двадцать лет. Начинал автомойку, доставку воды, косметику по каталогу, крипту, шаурму у автовокзала, перепродажу шин. Каждое начало обсуждалось на кухне как городское событие. — Костенька идею придумал, — говорила мама с таким лицом, будто он вакцину изобрёл. Каждое окончание обсуждалось так: — А что он мог сделать? Люди подвели. Костю подводили люди тридцать шесть лет подряд. Вечером, после смены, когда голова уже гудела от чужих претензий, я пошла к маме в комнату. — Мам, давай спокойно. Куда мы с Соней денемся к августу? Продолжение