Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь»
Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь» Продолжение: Тридцать девять Мини-роман в двенадцати главах Глава первая. Банты Светлане было восемнадцать, когда её выгнали из дома. Но чтобы понять, как это произошло, нужно вернуться на шесть лет назад — в тот день, когда в их семье появилась Аня. Аню привезли из детского дома. Ей было тогда четыре, Свете — двенадцать. Мама долго плакала, собирая для неё вещи, папа молча курил на балконе, а Света смотрела в окно и думала о том, что теперь у неё будет сестра. Настоящая. Или почти настоящая. Потому что Аня была дочерью маминой сводной сестры — той самой, которая спилась, которая умерла в тридцать два года от цирроза печени, оставив после себя единственную девочку. Мама забрала Аню сразу, не раздумывая. «Она же моя кровь, — говорила мама, и глаза её становились влажными. — Я не могу оставить её там. Я видела, во что превратилась моя сестра. Я не дам этой девочке повторить её судьбу». Света помнила, как мама плакала в тот вечер. Как обнимала её, маленькую, худенькую Аню, с коротко остриженными волосами и глазами, в которых было слишком много для четырёх лет. Как папа, который редко проявлял нежность, вдруг взял девочку на руки и понёс в её новую комнату. Но Аня была не из лёгких детей. Она росла замкнутой, молчаливой, с какой-то странной, почти звериной настороженностью. Она не любила, когда её обнимают. Она прятала еду под подушку. Она иногда, без всякой причины, начинала кричать — тонко, пронзительно, как раненое животное. Мама терпела. Мама любила. Мама делала всё, что могла. Но иногда — очень редко, но всё же — у мамы срывало крышу. Это происходило тихо, почти незаметно. Сначала мама замирала. Потом её лицо становилось каким-то чужим — каменным, острым. Потом голос. Тихий, но такой, от которого у Светы холодок пробегал по спине. — Аня, я тебе сколько раз говорила. Аня. Аня. И тогда — руки. Хватающие. Тянущие. Свете было двенадцать, когда она впервые увидела это по-настоящему. Не краем глаза, не ухом через стену, а прямо. Мама схватила Аню за волосы — Ане было тогда шесть, и у неё были длинные, тонкие волосы, которые она так любила, — и потащила к себе, приговаривая что-то сквозь зубы. Аня орала. Тонко, как котёнок. Света стояла в дверях и не могла пошевелиться. Потом был другой случай. И ещё один. Мама не была монстром. Света это понимала. Мама работала на двух работах, мама тащила на себе троих детей — Свету, младшего брата и Аню, — мама не спала ночами, когда Аня кричала. Мама делала всё, что могла. Но иногда — очень редко — в ней просыпалась та женщина, которую она видела в своей сестре. Та, которая пила. Та, которая кричала. Та, которая била. И мама боролась с ней. Бороться — значит срываться. Срываться — значит винить себя потом до саморазрушения. Света это понимала. Но и простить не могла. Тот вечер, который разделил её жизнь на «до» и «после», начался совершенно обычно. Продолжение следует......... Заходите в наш чат в MAX Более полную статью смотри на Дзене Работаем удалённо по всей России!