Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь»
Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь» Тридцать девять Мини-роман в двенадцати главах Светлана стояла на остановке и считала монеты в ладони. Тридцать семь. Тридцать восемь. Тридцать девять рублей. Маршрутка до кабинета стоила сорок. Ровно один рубль отделял её от того, чтобы дойти до работы. Или не дойти. Был ноябрь. Серый, липкий, с тем особенным холодом, который проникает не через одежду, а прямо в кости. Светлана куталась в старую куртку — ту самую, которую носила уже третий год подряд, ту, на которой молния давно разъехалась, а на локтях проступили светлые пятна. Кроссовки, в которых она ходила, промокли насквозь, и левый носок, тот, что был с дыркой у большого пальца, предательски холодил ногу. Она посмотрела на часы. До начала первого занятия — сорок минут. До дома — полчаса ходьбы в одну сторону. Если сейчас развернуться и пойти обратно, она не успеет вернуться. А если пойдёт пешком до кабинета — опоздает. А если опоздает — мама того мальчика, Артёма, с тяжёлым аутизмом, который ждёт её уже три месяца, который впервые за год посмотрел ей в глаза и сказал «ма-ма» — мама этого мальчика больше не приведёт его. А это значит — минус восемь тысяч в месяц. А это значит — ещё одна просрочка. Ещё один звонок. Ещё одно письмо с красным штампом. Светлана закрыла глаза. Внутри неё что-то тихо, почти беззвучно, надломилось. Как тонкая льдинка под первым весенним солнцем. Она не плакала — слёз уже не осталось. Она просто стояла и смотрела на эти тридцать девять рублей в своей ладони, и думала о том, что жизнь, оказывается, измеряется не годами, не событиями, не любовью. А вот такими рублями. Она вспомнила, как в детстве мама говорила ей: «Светка, ты у меня умница, ты всего добьёшься». И как папа, ещё до того, как его посадили, подбрасывал её к потолку и смеялся: «Моя дочка будет самой счастливой на свете». Самой счастливой. Светлана медленно сжала монеты в кулак. Потом разжала. Посмотрела на остановку. На проезжающие мимо машины, в которых сидели люди в тёплых куртках, с кофе в руках, с наушниками в ушах. Люди, у которых не было тридцати девяти рублей на маршрутку, потому что у них были другие заботы. И другие жизни. Она развернулась и пошла пешком. Это было в тот день, когда она поняла: из этого круга ей не выбраться. Никакой работой. Никакой экономией. Никакими силами воли, которых, как она теперь знала, у неё давно не осталось. Нужно было что-то другое. Что-то, чего она раньше даже не допускала в свою голову. Что-то, что звучало почти ругательством, почти приговором. Банкротство. Она произнесла это слово шёпотом, на ходу, и оно обожгло ей губы, как глоток слишком горячего чая. Банкротство. Слово, от которого у её матери, наверное, случился бы инфаркт. Слово, которое в её голове было равно слову «неудачница», «позор», «конец». Но что-то внутри неё — маленькое, уставшее, загнанное в самый дальний угол — вдруг тихо сказало: а что тебе терять? Продолжение следует......... Заходите в наш чат в MAX Более полную статью смотри на Дзене Работаем удалённо по всей России!