Смертность после ампутаций была сорок пять процентов. Стала пятнадцать.
Смертность после ампутаций была сорок пять процентов. Стала пятнадцать. Хирурги (продолжая оперировать в заслуженных сюртуках): Совпадение. Пшикалка воняет. Пациенты и так выживали. Листер: *Долго и непечатно ругается*. Американские предприниматели (двадцать лет спустя): Мистер Листер, мы тут в вашу честь ополаскиватель для рта назвали. Вы же не против? 1876 год. Роберт Кох, сельский врач из прусской глубинки, в лаборатории, сделанной из занавешенной части приёмной. Вот. Сибирская язва. Взял из больной овцы палочку. Вырастил отдельно. Ввёл мыши. Мышь сдохла от сибирской язвы. Взял из мыши – та же палочка. Одна болезнь – один микроб. Учёные: Хм. А это уже как-то серьёзно. 1882 год. Кох: Туберкулёз. Палочка. Вот она, окрашенная. Поэты-романтики: Как?! Чахотка – это же от тонкой души, от разбитого сердца, от бледной возвышенности! Кох: От палочки. Романтики: Б&@#%!!! 1883 год. Кох едет в Египет и Индию: Холера. Тоже палочка. Запятой изогнутая. В воде живёт. Макс фон Петтенкофер, глава гигиенистов Мюнхена, убеждённый миазматик (1892 год, 74 года): Не верю! Холера – от почвы и испарений! Микроб – только один из факторов! Дайте мне вашу культуру холеры! Кох: Зачем? Петтенкофер (выпивает бульон с холерой): Вот зачем! Через несколько дней Петтенкофер (с лёгким расстройством желудка): Видите? Жив! Не холера! Миазмы!!! Медики будущего: Макс, да ты просто везучий. Или у тебя кислотность желудка хорошая. Или Кох культуру ослабил. И вообще – так не делают. Тот же 1892 год. Гамбург берёт воду прямо из Эльбы. Соседний город Альтона – ту же воду, но через песчаные фильтры. Гамбург: восемь с половиной тысяч умерших от холеры. Альтона: почти никого. Гамбург: Б&@#% Миазмы (тихо собирая вещи): Ну, мы, пожалуй, пойдём… Тем временем Пастер и Кох ненавидят друг друга – француз немца и наоборот, у них там ещё свежая война за плечами. Наука, как всегда, выигрывает от того, что двое гениев пытаются друг друга уесть. Пастер (1885 год): А я мальчика Жозефа, покусанного бешеной собакой, вакциной спас. Первого человека в истории. Врачи: Вы же даже не врач! Пастер: Угу. Врачи: Б&@#%!!! Микробы: Ну всё, нас нашли. Расходимся. Вирусы (1892 год, Дмитрий Ивановский, табачная мозаика): А нас не нашли! Мы через фильтр для бактерий проходим! Нас в микроскоп не видно! Учёные: Так а кто вы?! Вирусы: А никто. Яд какой-то. Virus по-латыни. Учёные: Ну и ладно, пусть будет яд. Потом разберёмся. Лет через пятьдесят, когда электронный микроскоп изобретём. XX век. Пауль Эрлих (1909 год): Волшебная пуля! Химия, которая бьёт микроба и не бьёт человека! Препарат номер 606, сальварсан, против сифилиса! Александр Флеминг (1928 год, вернувшись из отпуска): Ой. У меня в чашке с стафилококками плесень выросла. А вокруг плесени стафилококки все передохли. Интересно… Ну ладно, напишу статью. Все: Прикольно. Медики будущего: ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ, Александр! Пока Флори и Чейн не прочитали и не взялись искать причину! 1940-е. Пенициллин, наконец-то, признан научной общественностью и идёт в массы. Человечество: УРА!!! МЫ ПОБЕДИЛИ ЗАРАЗУ!!! Инфекционные болезни – всё, вопрос закрыт! Бактерии (тихо): Ниче-ниче… это вы просто ещё не распробовали… Пациент: Доктор, дайте антибиотик от простуды. Врач: Простуда – вирус. Антибиотик не действует на вирусы. Пациент: Ну дайте всё равно. Для верности. Бактерии (радостно): Ага-ага! Давайте, давайте! Медики будущего: Антибиотикорезистентность. Мы предупреждали. Аж с 1945 года. Еще Флеминг в своей нобелевской речи предупреждал! XXI век. Реклама: Антибактериальное мыло! Убивает 99,9% бактерий! Антибактериальные носки! Антибактериальный чехол для телефона! Медики настоящего: Ребята, вам обычного мыла хватит. И вообще, у вас в кишечнике живёт полтора килограмма микробов, без которых вы сдохнете. И, кажется, дети, которых в стерильности растят, чаще получают аллергию… Население: То есть микробы теперь полезные? Медики: Некоторые. Некоторые нет. Это сложно. Население: Да вы уж как-нибудь определитесь, что ли!