Кажется, родильную горячку разносят по палатам сами доктора. На своих руках.
Кажется, родильную горячку разносят по палатам сами доктора. На своих руках. Американское акушерское сообщество: Доктора – джентльмены! А руки джентльменов чисты по определению! Холмс: Б&@#% 1847 год, Вена. Врач Игнац Земмельвейс (венгр) работает в родильном доме. В доме две клиники. В первой рожениц осматривают студенты-медики, которые с утра препарируют трупы. Во второй – акушерки. Первая клиника: смертность рожениц до 18%. Вторая клиника: 2–3%. Роженицы Вены: Лучше на улице родить, чем в первой клинике! Врачи первой клиники: Атмосферно-космически-теллурические влияния. Ничего не поделаешь. Земмельвейс: Так, стоп. А почему в помещении через коридор влияния уже другие?! Тут его друг, профессор Коллечка, режет палец на вскрытии и умирает. С точно такими же симптомами, как у рожениц. Земмельвейс: ТРУПНЫЕ ЧАСТИЦЫ!!! Вы их с трупов на руках в матку тащите!!! Всем мыть руки хлорной водой перед осмотром!!! Студенты: Хлорка воняет и щиплет. Земмельвейс: МЫТЬ!!! Смертность падает до 1%. Венские профессора: То есть вы хотите сказать, что мы – образованные джентльмены – всё это время убивали женщин своими руками? Земмельвейс: Ну, типа… да. Венские профессора: Атмосферно-космически-теллурические влияния!!! Контракт венгру-шарлатану не продлевать! Земмельвейс (уехав в Пешт и рассылая открытые письма акушерам Европы): Убийцы! Вы все убийцы! Каждая умершая роженица – на вашей совести! Акушеры Европы: Какой невоспитанный венгр. Земмельвейс сходит с ума. В 1865 году помирает в психиатрической лечебнице. От заражения крови. Медики будущего: Игнац, мы назвали в твою честь «эффект Земмельвейса» – это когда новое открытие отвергают, потому что оно противоречит устоявшимся представлениям. Поздравляем. Посмертно. 1854 год, Лондон. Холера. Все: Миазмы! От Темзы воняет – вот и холера! Джон Сноу, врач (рисует на карте точки со умершими): Вот. Все точки – вокруг водяной колонки на Брод-стрит. Снимите с неё ручку! Приходской совет (пожав плечами): Да пожалуйста. Эпидемия стихает. Комиссия по здравоохранению: Совпадение. Она и так уже спадала. Миазмы. Сноу: А вот работники пивоварни рядом с колонкой не заболели! Потому что пили пиво, а не воду! Работники пивоварни: Мы всегда говорили, что пиво полезно! Эдвин Чедвик, главный санитарный реформатор Британии: Всякий запах – болезнь! Уберём вонь – уберём болезнь! 1858 год. Великая Вонь. Темза воняет так, что парламент вешает на окна шторы, пропитанные хлоркой, и всерьёз обсуждает эвакуацию из Лондона. Парламент (зажимая нос): ДЕНЬГИ! ЛЮБЫЕ! СТРОЙТЕ КАНАЛИЗАЦИЮ! Инженер Базалджет строит канализацию. Нечистоты перестают течь в питьевую воду. Холера из Лондона уходит. Миазматики: Видите?! Вонь убрали – холера ушла! Мы были правы! Медики будущего: «Правильное действие по неправильной причине», эпизод второй. Ну, лучше так, чем вообще никак. Тем временем во Франции. Работает Луи Пастер, химик. Не врач. Виноделы: Месье Пастер, у нас вино скисает! Пастер: Это микробы. Погрейте до шестидесяти градусов. Виноделы: Помогло! Как назовём? Пастер (скромно): Ну… пастеризация. Шелководы: Месье Пастер, у нас черви дохнут! Пастер: Это микробы... Французская академия: Микробы, микробы… Да они же сами зарождаются в бульоне! Жизнь самозарождается! Это ещё Аристотель знал! Пастер (делает колбу с изогнутым горлышком, чтоб пыль из воздуха внутрь не попадала, кипятит бульон): Стоит. Год стоит. Не портится. Не самозарождается. Профессор Пуше, главный сторонник самозарождения: Б&@#% Пастер: И вообще, господа врачи, если микробы портят вино и убивают червей, то, может, они и людей того… Врачи (хором): Химик! Не знаешь — не лезь! 1867 год, Глазго. Джозеф Листер, хирург, читает Пастера. Слушайте, а если раны гноятся от микробов, то давайте раны… чем-нибудь поливать? Вон карболкой канализацию обеззараживают. Ею и польём. Хирурги: Раствором для канализации? На пациента? У нас и так гной похвальный! Листер (поливает карболкой всё: раны, инструменты, руки, воздух в операционной):