Екатерина II
Екатерина II «Никаких перин — только закаливание. Едой не пичкать, за столом кормить ровно столько, сколько требует организм, а в качестве «перекуса» между приёмами пищи — давать только чёрный хлеб. Зато игр — сколько угодно, ведь «детские игры не суть игры, но прилежнейшее упражнение детей». Принципы воспитания Екатерины II были поистине революционны, а читать их интересно и в наши дни. В 1784 г. Екатерина II составила подробную инструкцию по воспитанию своих внуков для князя Николая Ивановича Салтыкова — официального воспитателя Александра и Константина. Её собственный сын, будущий император Павел I, воспитывался по старинке — его кутали в меха и перекармливали, а потакающие всем его прихотям мамушки и старухи, по словам императрицы, «причинили ему несравненно больше физического и нравственного зла, нежели добра...» Сама Екатерина не могла вмешиваться в воспитание маленького сына, ей оставалось только наблюдать и терпеть. Когда же после дворцового переворота 1762 года она стала полновластной императрицей, характер Павла был уже безнадёжно испорчен. «У сына моего плохое здоровье и негодная душа, то последствия дурного воспитания. С внуками моими будет иначе!» — изрекла Екатерина. В талантливом педагогическом трактате «Наставление о воспитании...» изложены принципы воспитания здоровой личности. Несколько интересных выдержек: Детские игры не суть игры, но прилежнейшее упражнение детей. *** Ложь и обман запрещать надлежит как детям самим, так и окружающим их, даже в шутках не употреблять, но отвращать их от лжи. *** Отдалить от глаз и ушей их высочеств все худые и порочные примеры. Чтоб никто при детях не говорил грубых, непристойных и бранных слов и не сердился. *** Выговоры чинить детям наедине и всегда с степенным видом и голосом; а хвалить, когда тоге достойны, при свидетелях. *** Надлежит поощрять в детях любопытство, и для того вопросы детей выслушивать должно терпеливо, на вопросы их ответствовать с точностию. *** Языкам не иначе учить, как разговаривая с ними на тех языках. *** Страхом научить нельзя; ибо в душу, страхом занятую, не более вложить можно учения, как на дрожащей бумаге написать.