115 лет премьере «Прометея». Поэмы огня Александра Николаевича Скрябина
115 лет премьере «Прометея». Поэмы огня Александра Николаевича Скрябина 15 марта 1911 года в Москве впервые прозвучала симфоническая поэма Александра Николаевича Скрябина «Прометей. Поэма огня». В нынешнем году этой премьере исполнилось 115 лет. Оркестром дирижировал Сергей Александрович Кусевицкий, партию фортепиано играл сам автор. Александр Николаевич Скрябин родился в 1872 году в Москве и умер там же в апреле 1915 года. В линии Космизма созидания он стоит не только как композитор серебряного века, а как человек, который создал новое – небывалое в искусстве. В его творениях человек не созерцатель мироздания и не потребитель впечатлений. Он активный участник преображения жизни мира, планеты, Вселенной. Скрябин довел эту мысль в своём творчестве до предела. Музыка для него была не рассказом о мире и не отдыхом от мира. Она была действием, которым разум меняет собственное состояние и стремится через это изменить окружающую действительность, сделав человека со-творцом Всемира. Поздний Скрябин говорил на языке своего времени. В этом языке есть и теософские образы, и ожидание последней Мистерии, которую он сочинить не успел. Повторять его биографию и рассказывать о духовном пути не цель данной заметки. Об этом много написано и рассказано. Наша задача – сфокусироваться на сути. На искре, из которой горело пламя творческого гения. Огонь человеку не достаётся вдруг. Его добывают в труде и борьбе. И достаётся он лишь тому, кто идёт на невозможное, берётся за небывалое. Лишь так рождаются «Прометеи духа». Сам композитор не хотел, чтобы «Прометея» читали как пересказ греческого мифа. Титан, похитивший огонь у богов, был для него не сюжетом, а знаком и символом. Главным он называл не похитителя, а огненную стихию, творческое начало. Отсюда второе имя вещи: «Поэма огня». Сочинение писалось с 1908 по 1910 год. В перечне трудов Скрябина оно значится шестидесятым. Состав задуман шире обычной симфонической поэмы. Большой оркестр, орган, фортепиано, смешанный хор и отдельная строка света, Luce. Хор вступает не с первых тактов и в финале поет без слов. Это уже не пояснение к музыке, а хор людей, вошедших в общее, торжественное звучание с музыкой. «Прометей» был для Скрябина шагом к Мистерии, к такому собранию искусств и участников, после которого мир не остается прежним. Мистерия осталась замыслом. Но музыкальная поэма написана и звучит сегодня, питая души огнём восторга. Внутри неё композитор поставил новый устой. Не привычное трезвучие, а шестизвучие, которое позже назвали прометеевым аккордом. По свидетельству близких, сам Скрябин говорил об аккорде полноты, плеромы. Около двадцати минут музыка держится на этом напряжении и ведёт его к свету финала. Партия света выписана в партитуре отдельно. Скрябин обладал «цветным» слухом: каждая тональность, звук или тембр вызывали у него ассоциации с определенным цветом. Параллели музыки и цвета лежат в основе замысла «Поэмы огня». Партия света, обозначенная в партитуре «Luce», записана обычными нотами, которые были для автора условными обозначениями цветов. Он хотел, чтобы зал не только слышал огонь, но и видел его. К московской премьере световую клавиатуру сделать не успели. Первое исполнение со светом прошло 20 марта 1915 года в нью-йоркском Карнеги-холле, оркестром Русского симфонического общества дирижировал Модест Альтшулер. Автора к этому дню уже не было в живых. Для нас в поэме важно не редкое соседство оркестра и цветных ламп. Важно, что русская культура уже тогда ставила сверхзадачу собирания разделённого. Звук и свет, мысль и чувство, одинокое мастерство пианиста и хор, в котором нет отдельных слов, потому что желание творить хочется не для себя, не для других, а со всеми и для всех. Человек не ждёт, пока мир станет иным. Он вносит в него огонь сознания, труда и красоты. «Прометея» достаточно послушать, чтобы это услышать, а услышав – самому стать Прометеем.