В пятницу вечером Мария увидела незнакомый номер. Голос тёти Клавы звучал глухо:
В пятницу вечером Мария увидела незнакомый номер. Голос тёти Клавы звучал глухо: — Машенька, дедушка умер ночью. Похороны послезавтра. Приезжай. Мария замерла. Дед вырастил её после гибели родителей, возил в школу на велосипеде, лечил зелёнкой коленки. Пять лет она не приезжала — только звонила по праздникам и обещала навестить, но Москва затягивала. Она взяла сумку, на последней электричке уехала в деревню. У остановки встретила тётя Клава, отводила глаза и говорила про картошку. Мария шла с цветами — дед любил гладиолусы. И тут увидела его. Николай Степанович сидел на крыльце и чистил картошку. Увидел её, прищурился, улыбнулся виновато: — Маруся… А я думал, к ужину успеешь. Вот картошечку чищу, с грибочками. — Зачем? — выдохнула она. — Зачем ты это сделал? Дед отложил нож, тяжело поднялся: — Затем, что иначе ты бы не приехала. Я звонил — ты говорила «потом». Я старый, боюсь не смерти, боюсь, что умру, так и не увидев тебя. Попросил Клаву соврать. Грех на душу взял. Прости дурака старого. Мария хотела кричать, что так нельзя, но дедова рука была тёплой, глаза родными. Она шагнула и обняла его. — Я больше никогда не пропаду надолго. Обещаю. Он погладил её по голове: — Ну будет. Идём, чай со смородиновым вареньем попьём. Мария осталась на девять дней. Чинили крыльцо, перебирали фотографии, слушали пластинки. Дед рассказывал о войне, о бабушке, о том, как ждал рождения её мамы. Вечерами она держала его за руку и думала, как мало нужно старику — просто чтобы кто-то был рядом. Она звонила каждые два дня. Через три месяца привезла ему новые тапки. А ещё через четыре месяца, в конце октября, снова появилась на крыльце — с большим рюкзаком и ноутбуком. — Дедуль, я договорилась об удалённой работе. Здесь интернет есть? Так что я останусь. А там видно будет. Николай Степанович замер. — Это… надолго? — Да хоть насовсем, — улыбнулась Мария. — Работать отсюда удобно. А тебя одного оставлять нельзя. Вдруг снова умереть вздумаешь? Он засмеялся — и вдруг заплакал. Слёзы текли по морщинистым щекам, лёгкие и долгожданные. Он обнял её и прижал к себе: — Дождался мою Марусю. А за окном падали жёлтые листья, и в доме пахло яблоками и свежим хлебом. Мария поняла: никакая Москва не стоит этого крыльца, этих рук и этой хрупкой жизни, которую она чуть не потеряла по собственной глупости.
Канал в каталоге Максиметера
1 272 подписчиков · Книги