Мой биологический отец не оставил в жизни большого следа, кроме моей нечеловеческой кра...
Мой биологический отец не оставил в жизни большого следа, кроме моей нечеловеческой красоты и премерзкого характера. Мама воспитывала меня одна и делала это так виртуозно, что я всегда жила в твёрдой уверенности, что девочка вполне может вырасти и без отца. И только иногда по вечерам я видела, как мама плачет одна на кухне, и как сложно ей без мужчины. «Откуда ему взяться, дочка? Мне уже шестой десяток. Все хорошие давно разобраны». И на Новый Год я регулярно просила у деда мороза мужа для мамы. И вот наконец я выросла и покинула дом, мама выдохнула с облегчением и случилось чудо. Она встретила его. Профессор, полковник, академик, изобретатель и просто отличный мужик. Добрый и заботливый. В 58 маминых лет она снова вышла замуж. В один год со мной. Она так сопротивлялась этой свадьбе – зачем, можно просто вместе жить. А он настоял. С дворцом и кучей гостей. Красивая была свадьба. Они прожили вместе 20 лет. 20 чудесных лет. Мама была с ним очень счастлива. Он прекрасно водил машину и мотоцикл, все мог починить самостоятельно и постоянно что-то изобретал. А мама шила ему жилетки. Знаете, такие смешные жилетки с кучей карманов для ключей, отверток и всякой нужной мелочи, чтобы не застрять за 500 км от Питера, когда твоя десятка вдруг заглохнет в чистом поле. Он мог все. И комплимент вернуть так, что закачаешься, и трактор для дачи собрать. Он возился с моими детьми, и они называли его дедом, и если кого-то я и могу назвать в жизни папой, то только его. Мой новогодний подарок маме, мой сказочный второй папа, доставшийся мне уже во взрослом возрасте. Он умер в 86 лет. На похоронах было так много народу, столько хороших слов было сказано про него, был салют. А я стояла, смотрела на него и думала, как я много не успела ему сказать, как же жаль… А спустя 2 года мы всей семьей были на Сардинии. Бесконечно длинный аэропорт Ольбии с лестницей в самом конце. Я сделала 2 шага по этой лестнице к выходам на посадку и почему-то обернулась. И буквально в пяти метрах от себя увидела его. Он шёл от меня по этому аэропорту. Его фигура, его волосы, его походка. И даже жилетка, сшитая мамой, тоже его. И даже отвертка в той жилетке. Я стояла, как вкопанная и боялась пошевелиться. Мне так хотелось закричать на весь аэропорт «Геля!!», но я боялась, что он обернётся и волшебство рассеется. Сзади дёргали муж и дети, я им отдала посадочные и сказала, чтобы шли без меня, а сама смотрела, как он уходил. Медленно, медленно, через весь аэропорт. А я стояла на лестнице и разговаривала с ним. «Мы так скучаем без тебя, Геля, нам так тебя не хватает, всем нам». 20 минут с ним вдвоём мне было дано ещё раз. Его руки, его плечи, медленно идущие ноги. Вокруг бегали толпы народу, а я видела только то, как он шёл. Медленно, но очень уверенно. Он всегда так ходил. Потому что у него всегда дела. Такой родной, такой любимый мой второй папа на жарком острове страны в которой он никогда не бывал. А в самом конце аэропорта, став практически точкой, он обернулся и мне помахал. А я помахала ему в ответ. И его стало не видно. Он ушёл. «Я попрощалась с дедом»,— сказала я удивленным детям. Попрощалась, поговорила. Спасибо за эти 20 минут