У бабушки на втором этаже всё было устроено по-особому. Там располагалась большая, свет... — 30 августа 2026 г. в 06:23:38.276
У бабушки на втором этаже всё было устроено по-особому. Там располагалась большая, светлая гостиная с двухспальной кроватью — бабушкино царство. А чуть дальше ютилась небольшая комната, где стояла старая советская железная кровать с пружинами. Это была дедовская обитель. С бабушкой дед Борис уже давно не спал: мягкие матрасы его отчаянно не устраивали. Под свой матрас на этой железной кровати он подстилал толстые, плотные доски. И только на таком «спартанском» ложе его шофёрская спина могла по-настоящему отдохнуть. Но главной душой второго этажа всегда оставалась гостиная. Бабушка безумно любила собирать там семейные праздники. Поводов не искали — съезжалась вся родня, от мала до велика, и большой стол раздвигался до самых стен. На нас, внуках и внучках, в такие дни лежала особая, важнейшая миссия: аккуратно достать с тумбочки настоящий патефон и ставить пластинки. Когда праздник входил в самый разгар, взрослые пускались в пляс! Под крутящийся чёрный диск они отплясывали так задорно да лихо, что, казалось, старый деревянный пол сейчас провалится на первый этаж от их сочного топота. А бабушка... Бабушка не плясала. Она тихонько сидела во главе стола, подперев щеку сухонькой ручкой, и просто смотрела на этот шумный, живой рой. В её глазах светилось такое тихое, глубокое счастье от того, что все её родные — сыновья, дочери, внуки — снова вместе, под одной крышей, живые и здоровые. Мужская половина родни обычно сбивалась на другом конце стола. Сидят, гудят, обсуждают свои шофёрские да деревенские дела. Но именно оттуда, с их «мужского» края, всегда проклёвывалась первая песня. Кто-то затянет густым баском запев, а женская половина во главе стола тут же радостно подхватит, и песня плывёт по всему второму этажу, аж занавески на окнах шевелятся. А в конце застолья наступал наш любимый черёд — чаепитие. Из серванта бережно доставали парадные чашки и блюдца, на стол выставлялись торты, конфеты, и гордо выносился огромный серебристый самовар, от которого пыхало жарким парком. В этот момент мужчины обычно уже спускались на первый этаж, устраивались у порога и «смолили» папиросы. Дед Борис, к слову, курил только по таким большим праздникам — выйдет с мужиками, затянется, про дежурные новости послушает... А мы, братья и сёстры всех возрастов — от совсем малышей до подростков — набивались в маленькую комнатку и валились кучей на дедовскую твёрдую кровать. Лежим, уткнувшись носами в дедовские подушки, ноги перепутаем и слушаем, как сквозь открытую дверь доносится звяканье чашек, взрослый смех и тихий догорающий разговор... Эх... После того как бабушки не стало, такие шумные и светлые праздники прекратились навсегда. Разбрелись все по своим углам, по взрослым заботам. Видимо, именно она и была тем самым главным, связующим узелком, на котором держится вся большая семья и который может собрать всех за одним столом.