История про дорогу и людей от моего "боевого товарища" по автомобильной журналистике и ... — 12 июля 2026 г. в 18:17:33.366
История про дорогу и людей от моего "боевого товарища" по автомобильной журналистике и ветерана СВО Алексея Слащёва. ------ О дороге и о русском сердце Дорога... Она, нечего греха таить, есть зеркало государства нашего. Иное зеркало кривит, иное — льстит, а дорога выдаёт всю подноготную: и особенности души русской, и ямы бюрократии, и безграничное терпения. И вот, когда вновь выпало мне возможность проехать по родным дорогами на машине, я с удивлением отметил, что даже сейчас, когда асфальтовые артерии оскудели горючим, не оскудела в людях охота к перемене мест. Едешь и читаешь имена рек да деревень— иную и не выговорить и не прочитать на скорости, а она, глядишь, стоит с перекошенными крышами и людей веселит. Но занятно другое: на каждом погосте, у захудалых деревушек, которых на карте-то не сразу найдёшь, виднеются на свежих холмиках флаги. Словно вся Русь-матушка получила обратно сынов своих в цинковых гробах. И войне той, горькой, конца-краю не видно. Подъезжаю на одной из АЗС. Оператор — женщина в годах, глаза внимательные, — посмотрела и участливо так спрашивает: — Простите, вы, не с войны? — Был, — отвечаю. — Да вот списали по ранению, отпустили на покой. — А удостоверение при вас? — и глаза её засветились теплом. — В другой раз подойдите прямо к нам, покажете — оператор приглашает на колонку без очереди. На другой заправке той же сети я так и поступил. Подъехал к указанной колонке, как вдруг очередь — ох, и люта же она в гневе! — загудела: «Чего это их без очереди? Хорошо бы служили они, хохлы нефтебазы нам не бомбили бы» И тут вышла . Молоденькая, блондинка с голубыми глазами девушка. Лет 25, не больше, а голос — звонкий. Как гаркнула на недовольных. Пригрозила вообще заправку закрыть на переучет. Оглядела возмущенных — и те мигом присмирели, бабы мужей своих по машинам рассовали, словно провинившихся детей. А она мне, не повышая тона, говорит подъехать и заливает положенные сорок литров. Если пересказать её речь без мата, звучала она так: «Если не они там, на передке, вы бы уже сейчас на подсосе были, без колёс остались бы». И, уже отворачиваясь, добавила тихо: «У меня муж сейчас там. Под Харьковом». И вот, боже мой, какая удивительная и страшная картина открывается! Едешь по дороге, а кругом — Русь. Не та, киношная, а настоящая: в заботах и радостях. Люди эти, что из машин не вылезают, что кроют правительство и цену на бензин, — они же и есть тот самый народ, который парни защищают! И флаги на могилах — это не просто тряпки, это вехи нашей чести. И девчонка та, блондинка, с мужем под Харьковом, — это и есть, самая русская душа, которая и обругает, и накормит. А дорога всё длится. И конца ей нет, и краю войне не видно. Но пока на заправках стоят такие девушки и помнят тех, кто там, пока мужики в очередях, хоть и матерятся, а уступают место, — есть ещё у России шанс не сгинуть в ямах своих.