Меня на этом фото нет. Иногда ощущение собственной дремучести приходит не от плохих...
Меня на этом фото нет. Иногда ощущение собственной дремучести приходит не от плохих оценок и не от того, что ты чего-то не выучил. Оно приходит от внезапного понимания: где-то рядом живут люди, у которых всё устроено иначе. У них другая скорость, другие ритмы, другие ориентиры. И мы — ровесники. У меня это чувство оформилось чётко в шестом классе, когда в интернат пришли Ира Треногина, Таня Хмара, Ира Герасимова. До этого я, конечно, замечала разницу: старшие девочки из Нового городка всегда выглядели так, будто сошли с картинки. Они носили вещи, которые выглядели не просто новыми, а как будто «правильными», но меня это не трогало. А мальчишки из комнаты напротив будто жили в своём особом ритме. Утром по телевизору в программе «Утренняя почта» прозвучала песня «Островок», а уже в обед её играли на гитарах и пели на три голоса. Это были Вася Опарин, Игорь Зыль и Олег Огородников. У них была эта удивительная способность: моментально подхватывать новое. Для меня это было как магия. Сейчас, когда вспоминаю Олега, к этому чувству добавляется тихая грусть. Он погиб во время службы в рядах Советской армии — на подводной лодке. Об этом я узнала от Андрея Вшивцева, где-то в комментариях на страничке. И эта короткая строчка вдруг сделала ту школьную картину объёмнее: за лёгкостью и песнями стояла жизнь, которая вот так оборвалась на взлёте. Сельские дети, с которыми я училась, такого контраста не создавали. Ну да, в классе был сын хирурга, была дочь заведующей базы — но это не вызывало ни зависти, ни ощущения пропасти. Это было привычно, по-домашнему. А вот эти новенькие девочки, пришедшие из другого места, показали мне, что мир шире, чем Ярцевская средняя школа. Тогда я не формулировала это словами, но внутри что-то щёлкнуло: есть другой мир, и он совсем рядом. Просто он живёт по другим правилам, и мне ещё предстоит научиться их считывать. И только много позже, когда я переехала на Север и сын пошёл в школу, я вдруг отчётливо поняла, насколько посредственной была наша Ярцевская школа. Не в смысле, что там не было хороших людей — были. Но общая атмосфера, приоритеты… Учителя, казалось, были заняты в основном сплетнями, а не тем, чтобы открывать детям мир. И контраст с северной школой, куда пошёл мой сын, где учителя горели своим делом, был настолько резким, что прошлое вдруг опять встало передо мной в новом свете.