Помню то лето, как будто оно было вчера. Закончила я этот злополучный четвёртый класс —...
Помню то лето, как будто оно было вчера. Закончила я этот злополучный четвёртый класс — с такой радостью улетела на самолёте в деревню. В Ярцево всё было чужое, напряжённое, а тут — простор, запах травы, знакомые коровки и курочки. Потом Ярцево станет родным и любимым, но это будет чуть позже. Лето 1985 года выдалось тяжёлым: отец к нам не приезжал, и сено мы ставили всё лето. От зари до зари: косили руками, гребли, ворошили, собирали в стога. Руки потом болели так, что пальцы не сгибались, но я не жаловалась. В деревне жаловаться не принято. Ближе к осени сорока на хвосте принесла новость: Таисия Григорьевна со всей своей семьей уезжает из Луговатки жить в Ярцево. Почему? Потом до меня дошло. Таисия Григорьевна — она ведь мама. А мама не может спокойно жить, зная, что её дети мучаются. Вот и не захотела она, чтобы её сын в интернате жил. Я тогда всё про интернат знала. Мой одноклассник Олежка, по совместительству сын Таисии Григорьевны, моей первой учительницы, там год прожил, и ему там не понравилось. И вот теперь осенью в пятом классе я уже не была самым одиноким человеком в мире. Через две улицы Таисия Григорьевна с мужем и детьми купили дом. Дом был совсем небольшой: одна комната маленькая, а другая — совсем крохотная. Но как же там было чисто, тепло и уютно! В нём всё дышало заботой: половицы скрипели ласково, все вокруг было чисто, а в воздухе витал тот самый неповторимый запах свежей выпечки. Я старалась не наглеть, не навязываться. Чаще чем раз в неделю не приходила — боялась, что буду в тягость. Но каждый раз, когда переступала порог, Таисия Григорьевна встречала меня так, как будто у нее было для меня время. Родная моя, самая лучшая учительница в мире... Спасибо тебе за те дни.... Таисия Григорьевна с мужем устроились работать в тот самый интернат, где Олежке так не понравилось учиться в четвёртом классе.