Если с пчёлами в нашей деревне было всё приблизительно понятно — их держали многие, и д...
Если с пчёлами в нашей деревне было всё приблизительно понятно — их держали многие, и даже я, девчонка, довольно быстро втянулась в эту пчелиную романтику, — то с кроликами вышла совсем другая история. Их не держал никто. И когда папенька привёз двух девочек и одного мальчика (кроликов, разумеется, не детей), мы все смотрели на них с каким-то уважительным недоверием. Отец взял листок бумаги, карандаш и с видом настоящего бизнесмена принялся чертить графики и писать цифры. «Через два месяца будет столько-то голов, а через полгода столько-то шкурок нужно будет сдать в промхоз», — объяснял он. Мясо кроликов старообрядцы не едят, так что шкурки были главным капиталом. Мы кивали, стараясь выглядеть серьёзными, а потом, долго смеялись над его предпринимательским талантом. Кто ж знал, что в реальности всё будет не как на бумаге… А вот с пчёлами у меня случилась любовь с первого раза. Читатель удивляется: как я столько всего помню? Да потому что помнить-то мне особо нечего: пока другие дети играли со сверстниками, я бегала и собирала пчелиные рои. Вот и отпечаталось в памяти намертво. Но вернёмся к кроликам. Появился первый приплод, и я, полная энтузиазма, побежала к дяде за советом. — Дядя, может, им травы свежей дать? — спросила я, сияя от собственной заботливости. — Да дай, это те же зайцы, что ты вокруг них скачешь? — махнул рукой дядя, не отрываясь от своих дел. Я восприняла это как благословение. Утром, пока деревня ещё спала, я сбегала, нарвала травы по росе — самой сочной, самой свежей, какую только можно найти. Вернулась, разложила эту зелёную роскошь кроликам… и к вечеру весь приплод сдох. Слезы, сопли, ощущение, будто я лично предала этих пушистых малышей. Я сидела на крыльце и ревела так, что даже куры, казалось, сочувственно кудахтали. Но жизнь не стоит на месте, и вскоре появился второй приплод. Я уже не спешила с советами, но мысль о том, как бы им сделать лучше, не давала покоя. И тут меня осенило: молоко! Я же только что подоила корову — парное, тёплое, самое лучшее. — Дядя, а давай им молока нальём? Я корову подоила! — снова бросилась я к дяде, полная надежд. — Налей, что им, зайцам, от молока парного будет? — снова не слишком внимательно отозвался дядя. И я налила. А потом… снова ничего не осталось. Второй приплод исчез так же стремительно, как и первый. Вот говорят: «Плодятся как кролики». А я бы сказала иначе: «Дохнут как кролики — при определённых обстоятельствах». И эти обстоятельства, как оказалось, включали в себя мою искреннюю, но совершенно непрофессиональную заботу. Я просто не знала, как за ними правильно ухаживать... А ещё они были ужасно вонючие. Когда приходила пора чистить у них, глаза буквально выедало от запаха аммиака. Я заходила туда, зажмурившись, и думала: «Ну за что мне это?» Но делала. Потому что если взялся за дело — доводи до конца, даже если нет желания. Это же отец привез кроликов, о них надо заботиться. После Ольги осталась кошка, и вот я о этой кошке заботилась 19 лет, как память — это мамина кошка. А тут папины кролики... Наверное, они меня же любят, раз одна кошку оставила, второй кроликов привез... Это просто горькая ирония. Простите.