Ну, вот и взяли мы разбойников. Только радоваться чего-то не получается.
Ну, вот и взяли мы разбойников. Только радоваться чего-то не получается. Вышли мы из Лучинца в полной темноте. Даже пламенники на воротах погасили, чтоб не выдать нас. Не все сразу. Ну, вы помните задумку Властояра. Собрались на дальнем лугу, куда охранных коников отогнали – ну, вроде как на ночной выпас. Я так волновался, что все время зевал. Не знаю, отчего. Вроде ж не впервой мне в драку лезть. Или просто спать хотелось? На лугу быстро переоделись, оседлали коней и двинулись скорым шагом к кряжу. Разговаривать воевода запретил, а чтоб железом не бряцать – все оружие обмотали тряпками. Так и ехали в темени. Только копыта по камням стучали да ветки иногда по плащу хлестали. Я сперва думал: а ежли нас уже ждут? Потом сам себя одёрнул. Чего заранее пугаться того, чего ещё не случилось? Кандзо с борьсеками встретили нас уже в горах. Мы их чуть не проглядели – укрылись они надежно. И вдруг – раз: из кустов тень выскочила. Кандзо доложил, что разбойничий дозор они сняли, тревогу никто поднять не успел и дальше чисто. Коней оставили на заставе. К нам еще пограничники с Боримиром присоединились. Дальше пошли пешком. Перед самой разбойничьей поляной Властояр приказал всем рассредоточиться по лесу и окружить лагерь лиходеев. Но нам с Санко велел держаться позади. А меч свой зачем я тогда взял? Я прям разобиделся на него. Будто он не знает, каков я в бою! Но перечить не стал. Не время. Поляну сперва вообще не видно было. Потом небо чуть посветлело, и я увидал скалу с черной дырой – пещера! Костер на поляне уж потух, а вокруг него вповалку разбойники дрыхли. Даже стражу не выставили. Лежат себе и храпят. Видать, на своих дозорных так надеялись. Еще я там различил тюки, котлы, а коней не видать было, спрятали их в лесу. Небо уж совсем серым стало. Я уж испугался, что разбойники сейчас проснутся и нас заметят, но тут Властояр махнул рукой, и стражники бросились на поляну. Почти без шума. Насели на спящих. Только один проснулся и успел заорать, но ему тотчас глотку заткнули. Но от крика, проснулись те, кто был в пещере. Там мелькнул пламенник – и сразу исчез. Несколько наших воев бросились внутрь. А мы с Властояром и Микулой вышли на поляну. Разбойники уже сидели все связанные и ошарашенные – глаза как плошки. Не ожидали никак такого исхода. Никто даже за оружие не схватился. Я, ежли честно, тоже не ожидал такого. Думал, будет бой, на мечах сойдемся. А вышло все быстро и буднично. Сонных мужиков повязали, оружие отобрали - всё! Санко хмыкнул: «Тоже мне лиходеи!». Тут из пещеры вышли вои, развели руками – нет, мол, там никого! А свет тогда откуда? Я сам видел пламенник. Мы с Санко переглянулись и сами туда полезли. Пещерка оказалась не дюже большая. Несколько лежаков, покрытых шкурами, несколько сундуков, вещи какие-то, посуда дорогая… Видать, из награбленного себе оставили. Пока я ее рассматривал, Санко стены оглядывал, даже позвал одного из стражников, чтоб тот пламенником подсветил. А потом меня кликнул: гля, мол! А в стене - узкий лаз. Ах, ты ж! Утекли, значит? Но кто? Стали пленных допрашивать. Тут и выяснили: в пещере главарь шайки жил со своими двумя ближайшими подручными. И эта троица исчезла. Плохо дело! Ежли главарь сбежал. Санко показал Властояру тот лаз. Воевода позвал Кандзо, велел взять еще четверых борьсеков и лезть туда. Но наказал не геройствовать, ежели впереди будет засада. Главное – выследить беглецов. Кандзо, как обычно, ничего не ответил, только кивнул. К тому времени совсем рассвело. В лесу птицы начали орать, трава мокрая стала от росы. Как будто обычное утро. Я велел собираться обратно. Чего тут рассиживаться? С пленными в Лучинце разберемся. Приказал оставить стражников – чтоб никто на награбленное, что лиходеи тут прятали, не покусился. А Микуле наказал телеги для товаров прислать. Добра-то награбленного оказалось столько, что, пожалуй, за раз и не увезёшь: