Вот ведь как выходит: придумать хитрость куда проще, чем заставить её работать. Ещё утр...
Вот ведь как выходит: придумать хитрость куда проще, чем заставить её работать. Ещё утром я был уверен, что завтра мы поймаем и разбойников, и того, кто им из Лучинца вести носит. А к вечеру от всей нашей затеи с обозом почти ничего не осталось. Первым Властояр начал ворчать. Я ему объясняю: выведем три телеги, сверху тюки, с ними наши люди, охрана. А он смотрит на меня так, будто я опять на уроке что-то не то придумал. Говорит: разбойники не дураки. Увидят богатый княжеский обоз и дружину рядом - просто пропустят. Ну хорошо, говорю, не нравится моя придумка - предложи свою. А он: "Не обоз ловить надо, а лазутчика". И всё. Вот "люблю" я его за такие объяснения! После завтрака мы с Санко и Твердятой всё равно пошли на торг. Я же вчера при всех объявил, что буду подарки для кесаревны выбирать. Отступать нельзя. Купцы нас чуть на части не растащили. Один шёлк суёт, другой серебряные чаши, третий уверяет, что его куштская ткань такая редкая, что сам салтан в ней ходит. Санко рядом стоял, морщился и бурчал, что все они одинаково врут. Я выбрал несколько тканей и серебряных изделий. Велел в усадьбу доставить, но пока не укладывать. И тут один купец спрашивает: точно завтра обоз пойдет? Другой уже слышал, что телег будет несколько. У меня прям в затылке зачесалось. Блин, уже весь торг про наш обоз судачит. Вернулись к усадьбе ближе к полудню, а там Кандзо с Кейто. Оба грязные, сапоги в засохшей глине. Я сразу понял: не просто так пришли. Кандзо рассказал, что ночью со стороны Лучинца к старой дороге подъехал один всадник. Остановился у расколотого валуна, сунул что-то под камни и уехал. А через некоторое время с гор пришёл другой человек. Пеший. Забрал свёрток. Борьсеки его повели. Он вывел их к стоянке меж скал. Там шесть или семь человек его ждали. И кони привязаны. Видать, не вся шайка, а что-то вроде дозорных. Я сперва разозлился: чего ж, спрашиваю, всадника не взяли? Властояр так на меня глянул, что я сам понял, чего. Схватили бы одного - остальные разбежались бы. А потом Кейто сообщил ещё интереснее. Перед рассветом один из той шайки ушёл вниз по тропе. К морю. Его выслеживать не стали, чтоб себя не выдать. Но ушел он как раз туда, где мы позавчера тайную бухту нашли. Санко сразу плечами дёрнул: "Я вам говорил!". Ну да, говорил. Выходит, награбленное и вправду могут ночью на ладьи грузить. Не успел я это переварить - явился сотник Микула. Его люди, как было велено, с вчерашнего вечера отмечали всех, кто из Лучинца в сторону кряжа ходил. Набралось человек десять. Трое лесорубов, двое охотников (ага, уже побежали - только я запрет снял!), двое углежогов, ещё один на заставу поехал с припасами. Вроде ничего подозрительного. Но был один, кого Микула особо отметил: еще вечером посыльный с пристани выехал один, сказал, что к углежогам. Вернулся утром, а конь весь в пене. По времени, коню и одеже похож на того всадника, которого Кандзо и Кейто видели. У меня аж ладони вспотели. Вот он! Я уж хотел приказать схватить его, но Властояр остановил: "Не гонца хватай. Ищи того, кто его послал". Ну, я поручил Микуле выследить, с кем тот посыльный встречается в городе. К вечеру у меня в голове все совсем перепуталось. Вчера я думал: скажем Неждану одну дорогу, Радивою другую, Гостимиру третью - и всё станет ясно. На какой разбойники выйдут, тот и предатель. А теперь выходит, что не ясно ничего. Любой из троих мог сказать кому-нибудь ещё. Слуги услышали, купцы разнесли, посыльный получил весть вообще через третьи руки. Твердята сам признал, что его хитрость годится только как лишняя улика. Не как доказательство. И я тятин наказ вспомнил: не хватать того, кто первым под руку подвернулся. После трапезы собрались в горнице. На столе опять карту разложили. Я велел начать с того, что мы знаем точно. Есть человек в городе, который носит вести. Есть место, где он оставляет записки. Есть другой связной в