А пошлинник-то вернулся. Как ни в чем не бывало.
А пошлинник-то вернулся. Как ни в чем не бывало. Кстати, кличут его Радивой. Привели его ко мне с дорожной сумой, всего в пыли, сапоги в глине. Я-то уж думал, он через кряж к разбойникам утёк. А он говорит: не бежал, мол, а по поручению посадника ходил. К прибрежному перевозу - забрать тамошние пошлинные расписки для проверки. Потому что княжич де отчеты потребовал, а в главную книгу не всё еще записано. И предъявил целую связку пергаменов с печатями. Радогост их осмотрел, кивнул: настоящие. Ну, ладно, значит, не сбежал. А коли так, видать, вины за собой не чует. Ну, я ему записочку-то обгорелую под нос и сунул: как так получилось, что у разбойников она оказалась? По твоему же велению писарь их переписывал. Он и тут не стал отпираться: да, мол, переписывали для купеческого сто. (Не знаете, что такое сто? Ну, у нас так гильдия купеческая именуется). Мол, купцам тоже надо свой учет вести, знать, кто куда товар везёт, сколько охраны нанимать, кому на складе место готовить. А передавал он их Гостимиру, купеческому старшине. Я спрашиваю: «А стража-то зачем там упоминается?» Он на меня посмотрел, будто я глупость сморозил: «Коли охрану вместе нанимают, княжич, надо ведать, сколько платить». Складно! Но ладно: решил у Гостимира этого выпытать, что он про все это скажет. Вышли на торг. Я объявил купцам: по одиночке через кряж больше не ездить. Собирайтесь в большие караваны, идите с охраной. Ну, тут они загалдели! Один орет: товар залежится. Другой: охране платить дорого. Третий вообще так ехидно стал выспрашивать: а не хочет ли княжич вообще всю торговлю в Лучинце прикрыть? Я сначала хотел им ответить, что без головы торговать труднее. Но сдержался. Сказал только: «Потерянный день дешевле потерянного обоза». Ну, на это им возразить было нечего. Пороптали и разошлись. Гостимир, который сам недавно на разбойников жаловался, первым кивнул. Я его кликнул, стал расспрашивать про записки. Он принёс большую купеческую книгу, кожей обтянутую. Там и правда все то же самое записано: товары, телеги, охрана. Но всё переписано рукой их собственного, купеческого писаря. «А листки куда девали?», спрашиваю. А он: «Да выбрасывали». Вот так просто! В корзину, вместе с обрезками пергамена и всяким мусором. И выходит, что подобрать листок мог кто угодно… Опять след потерялся. А я так надеялся! Когда вернулся в усадьбу, там уж Властояр с Микулой городскую стражу на плацу гоняли. А потом сели и стали чертить на земле, как и где дозоры ставить. Ну, чтобы и обозы прикрыть, и город без охраны не оставить. Город без стражи - подарок ворам, а обоз без стражи - подарок разбойнику. Вот и думай, как по уму все организовать. А вечером вдруг посыльный от Неждана прибежал. С поклоном: мол, посадник приглашает княжича отведать, что боги послали. Короче, пир он затеял. Позвал купцов, бояр, рыбацких и ремесленных старшин. Видать, хотел показать, что он тут всё ещё главный и все его любят. Ну, или меня подмаслить. Ну, я так чаю. Ежли честно, я идти не хотел. Но Твердята сказал: коль приглашают, надо. Санко тоже сказал: пойдём. Только есть будешь то, что я разрешу. Ничего себе заявочки! И ведь правда: сел со мной рядом и яства, что нам подносили, проверял. Ну, незаметно так. Вроде как блюдо выбирает, а сам ладонью проведёт, принюхается. Ну, и мне потом пододвигает: мол, дозволяю, вкушай. Ну, а коль все разом собрались, я решил объявить про нашу задумку. Ну, не саму хитрость нашу, вестимо. А то, что послезавтра я отправлю в Славонию обоз с подарками для кесаревны, моей будущей невесты. И будут там дорогие куштские и аравиские ткани, чеканное серебро. А завтра, мол, сам по лавкам пойду – выбирать самое лучшее. У купцов наших сразу глаза заблестели. Ещё бы! Когда такие подарки делают, за ценой не стоят. Все захотели мне самое дорогое продать. А Твердята тем временем ходил, с людьми толковал. Неждану про одну дорогу, по