Что-то устал я от всех этих праздников. А сегодня еще – наш концерт. Поэтому с самого у...
Что-то устал я от всех этих праздников. А сегодня еще – наш концерт. Поэтому с самого утра меня начала бить мелкая дрожь. Даже на охоту не особо хотелось ехать. Но надо! Мы с Санко сначала к коникам нашим пошли. Ветерок - хитрая морда! - ещё издалека яблоко у меня учуял. И сразу носом в бок: фр-р-р! Мол, княжич, не жадничай. А Санко принялся Деве гриву расчесывать. У неё репейник там запутался с дальней дороги. А Дева стоит, глаза прикрыла, будто ей не гриву чистят, а сказку рассказывают. Ну, а потом двинули на сокольничий двор. Я сначала хотел взять самого большого сокола. Он был такой — ух!!! Белая грудь, глаза злые, клювом щёлкает, будто уже решил, кого будет есть первым. Я подумал: вот! Вот это птица княжича! Но сокольничий наш, Зорко, сказал: не надо. Я спрашиваю: почему?! А он говорит: ты его не удержишь. Но я все-таки решил попробовать. И когда этого сокола мне посадили на перчатку… ой! Он такой тяжёлый. Прям очень! И когтями сквозь кожу давит. А крылом мне чуть по ряхе не дал. Я постоял немного и сказал, что вообще-то хотел другого. Поменьше. Серого. А Санко выбрал соколицу. Тёмную, красивую, спокойную. Она на руке у него сидела, как влитая. Я сказал, что он опять себе Деву нашёл, только с крыльями. А он ответил: Дева умная. Синеока тоже птичку захотела! Ей дали перчатку. Она ходила важная, руку протягивала как настоящая сокольничая. А потом один сокол рядом с ней крылья расправил и как хлопнет! Синеока сразу к матушке. Рада засмеялась. Сестрица надулась. А Рада сама перчатку взяла, присвистнула по-пацански, и сокол к ней перелетел как по приказу. Синеока дуться забыла и только рот раскрыла. Я, признаться, тоже. Лихая у меня невеста! Потом выехали в поле. Там уж все послы собрались: и рамеи, и тартары, и славоны. Тяте Чагатая, темнику Бортэ-Чору, как раз того самого сокола дали, которого я не потянул. Трава в поле высокая, мокрая ещё, коням по грудь. Загонщики пошли зайцев поднимать, все ждут. Тятя с боярами впереди, гости рядом, сокольничие тут же. Зорко ко мне подошел, объяснять начал: «Не торопись. Смотри на птицу. Когда зверь пойдёт - тогда и отпускай». Можно подумать, я в первый раз с соколами охочусь. Я вам уже про такую охоту рассказывал, между прочим. Но киваю. А потом первый заяц выскочил прямо перед Ветерком! Белый хвост мелькнул - и вжух!!! Я колпачок с головы сокола снял, да ремешок зацепился, Ветерок дёрнулся, я чуть птичку свою не выронил… Но не выронил! Сокол мой взлетел. Красиво так пошёл! Круг сделал! А заяц уже - шмыг! - в полынь. И всё. Сокол покружил, покружил и ко мне вернулся. Будто говорит: «Ну? Где заяц? Ты же обещал». Зато у Санко получилось с первого раза! Его соколица сначала выждала в вышине, а потом как сверху вниз упала… Я даже не понял сразу, где она! Только трава покачивается. Санко слез, побежал, а в траве его добытчица с зайцем сидит, то вырывается, но она крепко держит. Чагатай тоже птицу пустил, но она на куропатку свернула. Ну, тоже добыча! А мой сокол потом взял и на берёзу сел! Я ему мясо показываю. Руку держу. Зову. А он сидит и только смотрит. Бестолковый! У меня уж рука отваливается… Но, наконец, слетел. А потом все-таки зайца добыл мне. Прям в прыжке его подцепил. Послы тоже кое-что поймали. А больше всех мой тятя добыл. У него свой собственный княжеский сокол-сапсан – по кличке Султан. Старый уже, опытный. Все, что добыли, в кухарню отдали – на прощальный пир. Чтоб пироги с зайчатиной по златоградскому обычаю сготовили. А я после охоты сразу к нашим побежал. Сначала порепетировали немного. А потом пошли на главную площадь – сцену смотреть. На ней полотнища висят, факелы вокруг горят. Руман свои барабаны сразу в угол поставил. Илиодор свой клавесин – в другой. Чагатай на флейте насвистывал, повторял свои партии. Евстатий лютни все начал заново настраивать. С Барнардом чуть не