Вы вчера мне так и не помогли придумать имя нашему новому кораблю. Пришлось самому лома...
Вы вчера мне так и не помогли придумать имя нашему новому кораблю. Пришлось самому ломать голову. Ну, я думал, думал... и придумал: пусть будет "Гром". А что? Утром пришёл на пристань - ещё солнце толком не вылезло, а на корме уже выпуклыми буквами написано "Гром". Быстро управились мастеровые! Нормально вышло. Такому кораблю годится. Перед отплытием как всегда была суета: грузили сундуки с пожитками гостей, яства в дорогу, древесный уголь для котла парового. Свёрке отпустил Трошку плыть с нами, и младшой облазил весь пароход сверху донизу. Даже в машинное отделение пытался сунуться, да Медон его поймал за шиворот вовремя. Спросил: "Ты туда зачем?" А трошка ему невинно так: "Смотреть". Медон пальцем ему погрозил: мол, смотри с палубы, а внутрь не лезь. Так его Трошка и послушал. Когда мы уже по реке далеко плыли, Медон снова его отловил где не надо. У Трошки к тому времени обе ладони и ряха были в саже. Но это уже потом было. А сначала, когда мы на корабль уже поднялись, внизу сначала загудело. Не громко, а так: фух... скрип... тук. Палуба под сапогами чуть задрожала. Из трубы пошёл серый дым. Колеса дёрнулись и остановились. Я уж подумал: ну вот, приплыли. Сейчас перед гостями ка-ак опозоримся! А они как закрутятся! Вода полетела во все стороны. И мы поплыли. Ну, вернее, пошли, как моряки говорят. Без вёсел. Против течения. Но Ставр, кормчий, паруса тоже на всякий случай велел поставить. Тем паче, что он попутный с утра был. У меня до сих пор в голове не укладывается. Под нами кипит вода в железном котле, от неё пар толкает какие-то железки, железки крутят ось, а ось - колёса. Я Медона три раза переспросил. На третий он рассмеялся: "Смотри, княжич, сейчас у тебя самого пар из ушей пойдет". Не смешно! Но я понял главное: ветра нет - «Гром» идёт. Течение против нас - «Гром» идёт. Да так, что мы обогнали грузовую ладью как стоячую. Гребцы на ней даже перестали грести и только смотрели нам вслед. Тятя провел послов по кораблю, Медон и им показал котёл, трубы и тяги. На корме у нас большая горница. Ну, каюта, как у вас говорят: с окнами, стол, лавки. Тятя потом туда с послами ушёл - есть, пить и говорить про дела. А я выждал, пока он толмача позвал, и ушёл на нос. Там уже Илиодор, Евстатий и Барнард меня ждали. Лютни и бубен достали, которые я велел слугам еще в Радоме на борт нам принести. Решили порепетировать чуток. Начали играть - сперва ужасно получилось. Ветер в уши дует, палуба дрожит, «Гром» фырчит. А Илиодор ворчит: "Ты припев ускоряешь!" Я ему: "Я не ускоряю, это корабль быстро идёт!" Начали ещё раз. Барнард на басовой лютне вступил. Евстатий наконец в ритм попал. И стало похоже на музыку. Но тут струна у меня лопнула, Евстатий заржал и сбился. А после еще и Трошка прибежал - когда его Медон снова поймал. И стал тоже пальцем в бубен Евстатия стучать. Трошка потом стал хвастать, что Ставр дал ему порулить. Я опосля спросил у Ставра. Тот ответил: ну, да, мол, подержался за спицы, пока я держал штурвал. "Значит, рулил", заявил Трошка. Потом он с Медоном помирился, и тот поручил ему смотреть на воду в стеклянной трубке и звать, если она опустится ниже красной черты. Трошка до самого Златограда ходил вокруг этой трубки, как дружинник у княжеской казны. А Златоград показался, когда светило уже к закату начало клониться. Я еще издали увидал сторожевые башни. А на пристани народу было не протолкнуться. Полотнища, дружинники, купцы, дети на бочках сидят. Матушка встретила послов с хлебом-солью. Тятя речь сказал. А я искал в толпе Санко. Нашел! А рядом с ним - Руман и Элина!!! Стоят, руками мне машут. Только я со сходней сбежал - они уж ко мне. Элинка кричит: "Я тоже приехала!" А Руман просто улыбался. Оказывается, их отец Махмуд привёл в Златоград тот самый большой караван с заморскими товарами. Для