— Ведьмак! Ведьма-а-ак! — призрак метался вокруг меня, разрывая тишину чуждого погоста. — 19 июля 2026 г. в 19:00:44.904
— Ведьмак! Ведьма-а-ак! — призрак метался вокруг меня, разрывая тишину чуждого погоста. Ох, и задание мне сегодня подкинули. Командировка. Ближнее зарубежье. Какой-то отец семейства получил от детей путёвку на историческую родину. Съездил дядька, глотнул воздуха предков... и благополучно там же и окочурился. Похоронили его по местному обычаю — шумно, хлебосольно, со всеми причитающимися воплями. И ничего бы не изменилось, умри он по месту жительства. Но он умер там. На земле предков. И вот теперь детям приспичило эксгумировать тело и вернуть прах обратно, туда, откуда сбежал. А моя задача проста — проследить, чтобы душа не задержалась за границей, а шагнула за гробом следом. Такой заказ спустили нашему отделу. И теперь я стою посреди чужого некрополя и впитываю его странную, нездешнюю атмосферу. Никаких тебе мрачных клеток-оградок. Только свободные аллеи, увитые плющом, тенистые лавочки, где можно посидеть, глядя на облака, и трогательные вазочки с живыми цветами. Здесь смерть не заперта в бетонный мешок — здесь она дышит. Здесь отпускают. — Зачем, Ведьмак?! — голос призрака сочился болью. — Зачем я им там сдался? Зачем меня в эту клетку? Чего они боятся? Что держат эти чугунные прутья? Душу? Память? А сколько они вывалят сейчас, чтобы провезти через границу протухший кусок мяса? Для кого? Чтоб поставить гранитную глыбу и показать соседям: «Смотрите, какие мы почтительные, как мы любим папочку»? Он завыл, сотрясая воздух. — А потом они будут таскать туда своих детей, заставлять их драить эту ограду, выдирать сорняки, красить прутья каждую весну. Чтобы что? Сказать «привет» гниющему праху? Ведьмак! Ты можешь! Запрети им это! Не дай запереть меня в каменный мешок! Я не выдержал. Невесело усмихнулся. — И как ты себе это представляешь? — голос мой прозвучал глухо. — Всё схвачено, контракт подписан, деньги капнули. Моя задача — проверить, привязана ли твоя суть к телу. Только и всего. Хотя, признаться, мне и самому любопытно: на кой ляд им это? — Так узнай! — взмолился призрак. — Допроси их! — Твой сын сказал, что ты ему во сне приснился и просился домой... — Врёт! — призрак сжался в белый сгусток. — Я не звал. Отпусти меня, Ведьмак. Ты же чувствуешь — я не хочу камня. Не хочу ржавых прутьев. Я хочу ветра. Хочу исчезнуть в этом небе, а не торчать истуканом среди чужих могил. Отпусти... Я вздохнул. Тяжело. Подошёл ближе и коснулся холодного марева ладонью. — Свободен, — выдохнул я. Призрак растаял без следа, оставив только запах сухой полыни. Через минуну из-за поворота вынырнул заказчик. Взгляд колючий, руки в карманах. — Михаил... отец здесь? — спросил он, вглядываясь в пустоту надо мной. Я встретил его глаза и покачал головой. — Нет, — ответил честно. — Он больше нигде не заключён. Он свободен.